- Я не знаю,- плача сказала Мария, не зная, куда девать свои руки и глаза. Парис не сдержал страстного порыва и, вскочив на ноги, подхватил Марию на руки. Положив ее на кровать, виконт страстно перецеловал все лицо, но не успел захватить в плен губы, как услышал просьбу:
- Не смейте...
Виконт, как ошпаренный выскочил за дверь, решив, что только бегство спасет Марию от натиска страсти, но ноги совершили круг, и виконт вновь оказался у двери. Однако Мария уже успела закрыть дверь на засов, и влюбленный де Валье вынужден был оставаться за дверью.
- Открой, душа моя,- просил юноша, прижавшись щекой к двери. Девушка, прислонившись к этой же двери с другой стороны, затаив дыхание, молчала. Она, безусловно, понимала, что если впустит виконта в комнату, то уже ничто ее не спасет. Оба они стояли, прижавшись к двери; Мария даже чувствовала толчки в дверь, испускаемые пылким сердцем де Валье.
- Мария, ты слышишь, как бьется мое сердце. Впусти, или я не доживу до утра!
- Тогда мы вместе будем в облаках парить.
- Ты издеваешься?! Скажи что-нибудь!
- Нет!
В сердце Париса взвыло само отчаяние. Он бросился по коридору к центральной части замка, бегом поднялся на третий этаж и, забежав в свою комнату, бросился без сил на кровать.
«Нет, это чересчур!- собираясь с духом, подумал Парис,- Страдать из-за служанки! Мучиться? Это недостойно тебя, де Валье, тебя, который сам заставлять сходить с ума от ревности придворных дам. Свою любовь я вырву из сердца, как надоевшую занозу! Черт возьми, или я не мужчина!»
Пообещав себе истребить в сердце недостойную любовь, Парис попытался уснуть, но тело изнывало от томления, душа просилась к Марии, и не было сил бороться с любовью. Ни Парис, ни Мария не сомкнули в эту ночь глаз.
Глава 7. Отчаяние.
Неделю Парис боролся с любовью, пребывая как на том свете, ни с кем не разговаривая и совершенно забыв о развлечениях. На вопрос Отца, Парис отвечал, что скорбит о де Лоренсе, и этот ответ удовлетворял старого графа. Он и предположить не мог, что его сын, гроза Парижских дам, страдает из-за любви к своей служанке. Граф так же съездил к барону де Менвиль и сообщил, что барон и его жена желают видеть у себя виконта. Однако Парис наотрез отказался их посещать, а также просил не привозить их в замок.
Сославшись на скуку, виконт вышел из гостиной и направился в сторону конюшни, как вдруг, словно из-под земли появился преданнейший конюший.
- Ваша милость!- призывно воскликнул Марио, представ перед виконтом таким же убитым, каким был и он сам.
- Исчезни, Марио, мне не до тебя,- печально вздохнул Парис, проходя мимо.
- Но ваша милость, помогите!
- Да что стряслось, дружище? Неужели и ты влюбился?
- Это горестная правда, сударь. Моя возлюбленная Люсьена. Я прошу вас милости выдать ее за меня! Ведь вы же можете! Вы можете приказать!
- Нет, Марио, сердцу не прикажешь. Любовь не терпит приказов, она своенравна и любит свободу воли. Я могу приказать Люсьене, но она превратит твою жизнь в ад. Другое дело, если бы она любила тебя.
- Она любит меня... Только не хочет выходить замуж. Словно ждет чего-то. Может быть, она надеется...
- Неужели, черт тебя дери, ты мог подумать, что я приберегаю Люсьену для себя?!- возмутился де Валье. Марио сделал шаг назад.
- Я никогда бы не посмел так думать, но я видел на ее пальце перстень, который вам подарила графиня.
- Я подарил ей перстень, чтобы она помогла мне встретиться с другой девушкой. Поверь, дружище Марио, на свете есть девушка, способная затмить сотню и даже тысячу таких Люсьен! Люби, Марио, страдай, но люби, ибо, если ты добьешься взаимности, ты будешь по-настоящему счастлив.
Покинув Марио, так как ему уже расхотелось ездить верхом и захотелось встретиться с Марией, Парис зашел в крыло прислуги и почти сразу же наткнулся на картину дикой болью резанувшую его сердце. Парис увидел у дверей комнаты Марии ее саму и сына дворецкого Жульена Бюзиньи, разговаривающего с ней. Он держал ее за руку и о чем-то увлеченно говорил. Мария с вниманием слушала его. Парис замер на месте, не сводя глаз с этой так сказать, парочки, затаив дыхание и заглушив стук сердца, которое, как ему показалось, перестало биться. Наконец, не вынеся пытки, виконт позволил себя разоблачить, появившись из-за укрытия.