Уговорив простую копчёную сёмгу с картофельным пюре и салатом из свежих овощей из заводских теплиц, обогреваемых паром от паровых машин, Данька уже перешёл к чаю, когда жена внезапно спросила:
– Помнишь того французского барона-путешественника, с которым ты чуть не подрался на балу.
– Эм… де Кюстина? – не сразу вспомнил, о ком речь, бывший майор. – Ну да. Мы с ним после бала не пересекались. А чего это ты его вспомнила? Вроде как после него рядом с нами появилось куда больше особей, которые точно так же меня разозлили, причём куда более высокопоставленных, нежели он.
– Просто я сегодня узнала, что его убили, – вздохнула Ева Аврора.
– Кхм… вот как? – Данька попытался состроить удивлённое и даже слегка огорчённое лицо. Он помнил тот разговор с Николаем, но думал, что ухари из Третьего отделения справятся как-то более тайно. Утопят там или подстроят какую-нибудь смерть, выглядящую более естественно. – И кто же?
– Пууккойунккари.
– Кто? – Даниил едва не подавился чаем.
– Это по-фински означает «человек с ножом» или «парень с ножом». Обычно это батраки с окрестных ферм, приезжающие в город, чтобы выпить и подраться. У нас в окрестностях Выборга такие были. Я помню, как наш управляющий на таких ругался.
– Так это что, де Кюстин таскался по кабакам и нарвался на перо? – изумился бывший майор.
– Перо? – Ева Аврора недоумённо уставилась на него.
– На нож!
– А-а-а… никогда не слышала такого выражения. Но нет – с ним всё было куда сложнее. Государь даровал ему поместье неподалёку от Лаппеенранты… не полностью, а с какими-то условиями, ключевым из которых было непременное его проживание в этом поместье. – Она сделала короткую паузу, бросив на мужа испытующий взгляд, как будто раздумывала о том, стоит ли рассказывать дальше, но затем всё-таки продолжила: – Так что когда начались крестьянские волнения – он напрочь отказался из него уезжать. И все считали, что именно из-за этого… А через несколько дней после того, как капитан-исправник заезжал к нему и предлагал переезд, в деревне, расположенной неподалёку от его особняка, гуляли деревенскую свадьбу. И туда пришло много пууккойунккари…
– Выпить и подраться? – усмехнулся Данька. – А барон что, тоже был на свадьбе?
Жена слегка порозовела и отвернулась.
– Ну-у-у… в свете ходят слухи, что барон немного чудил.
– В смысле?
Она вздохнула.
– Вроде как он пытался восстановить у себя в поместье чуть ли не право первой ночи. Причём не только… э-э-э… ну-у-у, в смысле, – тут Ева Аврора уже основательно зарделась, – он интересовался не только женщинами… И уезжать он не хотел именно из-за этого. – Она замолчала и нервно взмахнула рукой, слегка отвернувшись от мужа, но затем нашла в себе силы продолжить: – Короче, во время свадьбы случился большой скандал, а утром его нашли на сеновале со множеством порезов ножами.
– Вот оно ка-ак… – удивлённо протянул Данька и покачал головой. А потом усмехнулся. Вот совсем не удивительно… Все эти прекрасные, свободные и демократичные европейцы похожи на людей, только пока их держат в ежовых рукавицах их собственные вполне себе полицейские государства, в которых регламентировано всё – как жить, как платить, сколько можно поймать рыбы во время рыбалки и сколько стоит лицензия за рыбную ловлю, сколько и каких грибов допускается собрать в лесу, какого размера домик можно построить на садовом участке и какой штраф выпишут за разведение огня на даче… но как только они начинают чувствовать безнаказанность – так сразу наружу вылезают такие уродство и чернота, что только диву даёшься… Недаром практически все ужасы, сотрясающие человечество в ХХ – XXI веках – боевые газы, концентрационные лагеря, ковровые бомбардировки, расовая теория и тотальный геноцид по национальному или религиозному признаку – придуманы именно в «развитой, цивилизованной, демократичной и толерантной» Европе.
На том этот тяжёлый день и закончился…
5
– Сие есть парадно-выходная форма, используемая для торжественных построений, балов, парадов, дворцовых караулов и участия в массовых гуляниях, – с воодушевлением в глазах вещал генерал-квартирмейстер Шуберт, тыкая указкой в унтера Лейб-гвардии железнодорожного полка, замершего перед представительной толпой военных во главе с самим императором.
Эта форма очень сильно напоминала ту, в которой Русская императорская армия прошла войну с Наполеоном. То есть не совсем – что-то упростили, например лосины теперь шили из ткани, а не из лосиной кожи, что-то убрали совсем, скажем щегольские ранцы, но в общем и целом форма была почти в точности такой же… если, конечно, не учитывать, что во время Наполеоновских войн Железнодорожного полка ещё не было. Но его форму разработали на базе формы Лейб-гвардии сапёрного батальона – так что преемственность прослеживалась достаточно ясно.