Результатом этого, кстати, стало то, что один из выпускников железнодорожного училища, прошедший затем обучение в одном из европейских университетов… вроде как в Гейдельбергском, сейчас плыл в Бразильскую империю, снабженный аккредитивами на очень солидную сумму. Он должен был прикупить как можно больше земель… «загаженных» гевеями. Да-да, именно так – к удивлению Даниила, натуральный каучук в настоящий момент не пользовался особенным спросом. Просто пока ещё никто не придумал, как можно использовать эту липкую, неприятную на ощупь и не слишком устойчивую к температуре субстанцию. Галоши из неё делать? Так они растекались на жаре и ломались на морозе. Мячи для гольфа? Та же картина. Одежду пропитывать? Так, опять же, либо растает от жары и загадит то, что под ней, или задубеет от холода и одежда просто сломается как картонка. А уж как он воняет… Так что земли, на которых росла гевея, считались именно «загаженными» их зарослями, и их часто продавали за копейки, чтобы не мучиться с вырубкой этих совершенно бесполезных деревьев, которые из-за своего сока даже в топку не годились. Уж больно вонючим получался дым.
Но скоро всё должно было измениться. Потому что после почти года усилий Клаус сумел-таки разработать нужный техпроцесс. Так что с резиной у них, в отличие от аспирина, всё должно получиться.
Ещё одним совместным проектом у них с Карлом стало строительство коксовых батарей на подаренных ему на свадьбу землях по Кальмиусу. Увы – пока только их. О металлургическом производстве речи ещё не шло. Просто не на что было… Так что кокс ему пока что был не особо и нужен. А вот каменноугольный дёготь – наоборот. Из-за него эти батареи они в основном и построили. И бóльшая часть шпал, которые пошли на Александровскую железную дорогу, были пропитаны креозотом, изготовленным из каменноугольного дёгтя, получившегося при переработке в кокс угля местных месторождений. Ну а ставший как бы побочным продуктом сего процесса кокс пока по большей части просто складировался под навесами, в ожидании, когда у Даниила появятся деньги на строительство домен. И люди, которые будут на них работать. Пока же там не было почти ничего – несколько деревенек из купленных без земли крестьян средней полосы, выкуп которых ему был разрешён личным повелением императора, и пара «агрономических станций», организованных Московским обществом сельского хозяйства. Потому что выращивать на местных чернозёмах рожь и овёс, как это было принято в деревнях средней полосы, являлось глупостью, а ничего более переселённые крестьяне растить пока не умели. Так что эти самые станции должны были отобрать наиболее выгодные для местных земель культуры и обучить крестьян их выращиванию… А пока крестьяне растили что могли, а недоборы возмещали, работая на коксовых батареях, как на отхожем промысле. Но чего-то более сложного они не потянули бы. Так что ни на что большее бывший майор со своей дырявой казной пока что не замахивался.
Кроме того, Данька пообщался с Демидовым, Амосовым и Голицыным и уже почти совсем выдохнул, как вдруг его жене приспичило в «дамскую комнату». И вот после этого полыхнуло…
То есть сначала всё выглядело вполне невинно – к ней подскочила парочка каких-то подруг, которых Данька знал очень шапочно, и потащила куда-то «потрещать». Недалеко. К колонне. Плюс там маячила какая-то пожилая матрона… ага-ага, лет эдак сорока. Но выглядела она по меркам будущего на все шестьдесят с лишним. Так что он не особенно напрягся… а потом Ева Аврора подошла к нему и сказала, что отлучится в «дамскую комнату».
– Не беспокойся, – она погладила его по руке, – я ненадолго.
– Хорошо, – кивнул Даниил и, улыбнувшись супруге, вновь повернулся к стоявшему рядом Шиллингу. Дела у того шли просто отлично. В отличие от Клауса, его предприятие уже неплохо раскрутилось и к настоящему моменту закончило прокладку линий электрического телеграфа до Москвы, Тулы, Гельсингфорса и Риги, а сейчас тянуло провода в сторону Нижнего Новгорода, Воронежа, Киева и Варшавы. В принципе, Павел Львович мог действовать и быстрее, но они с Шиллингом договорились, что там, где это возможно, линии телеграфа будут идти параллельно железной дороге. Для чего её будущие маршруты требовалось сначала хотя бы оттрассировать. Вот он пока не торопился…
– Удивляюсь я вашей семье, Даниил Николаевич, – вздохнул Шиллинг, проводив взглядом Еву Аврору. – У вас с женой такое трогательное отношение друг к другу, такая любовь в глазах, когда вы друг на друга смотрите…