Проект он закончил быстро. Причём, вычерченная им конструкция сильно отличалась от той, которую он отремонтировал во время своей «срочки». Скорее она была похожа на немецкий «Ланц Бульдог», с конструкцией и внешним видом которого бывший майор ознакомился гораздо позже, чем про него услышал – когда это стало куда проще благодаря интернету. Во-первых, она была четырёхколёсной. Во-вторых – имела резиновые шины с «тракторным» рисунком протектора, а не колёса с металлическими ободами и металлическими же грунтозацепами… Правда, на самом деле это были не шины, а просто резиновые бандажи, потому что они были полнотелыми, но внешне они выглядели как шины. Ну почти… В-третьих, получившаяся конструкция имела коробку передач, которую бывший майор скопировал с прекрасно известной ему и не раз перебранной собственными руками трёхступенчатой коробки Газ–69. Не точь-в-точь, конечно – конструкция была раза в два больше по размерам и в три с лишним тяжелее, поскольку её корпус был отлит из чугуна… но, по прикидкам Даниила, благодаря ей максимальная скорость без груза на третьей передаче должна была составить не менее двадцати, а то и двадцати пяти вёрст в час. Ну а с грузом на второй – четырнадцать-шестнадцать. То есть семьдесят пять вёрст тракторный «поезд» в полном грузу должен был пройти с учётом загрузки/выгрузки всего за один рабочий день вместо трёх-четырёх, которые требовались воловьим упряжкам… И сейчас они со Шварцем испытывали уже третий вариант двигателя, добиваясь приемлемой надёжности. Всё ж таки для текущего уровня технологического развития данный двигатель, несмотря на всю его примитивность, представлял из себя сверхвысокотехнологичную конструкцию.
А ещё у Даньки появилась мысля устроить первые в мире автомобильные гонки! Но пока очень смутная… Потому что ни локомобили, ни возможные паровые автомобили, ни трактора с калоризаторными двигателями на гоночные болиды не тянули от слова «совсем». А ничего другого в этом времени и с этими технологиями не создать. Ну как минимум ему. Хотя, если вспомнить текущие привычные людям скорости…
До виллы, которую Альфред выстроил для своего работодателя и теперь уже и партнёра (поскольку немец нынче владел третью акций всего агломерата южных заводов), Данька добрался, когда уже стемнело. Бóльшую часть прислуги на вилле составляли немцы… то есть, вернее, немки – жёны и дочери работников среднего звена его заводов, так что чистота и порядок здесь соблюдались и поддерживались не просто великолепно, а прямо-таки истово. Так что бывшему майору всегда было несколько неловко вваливаться в отмытый до блеска холл с натёртым паркетом в своём рабочем комбинезоне. Но, увы, душевые на заводе только ещё строились. Круппу, как продукту своего времени, как-то не пришло в голову обеспечивать своих работников подобной «буржуйской» инфраструктурой, так что душевыми занялись только сейчас, после его приезда.
Ева Аврора отыскалась в своём кабинете… ну да – Альфред всё сделал по уму. Так что кроме кабинета и зала для совещаний для Даниила здесь были оборудованы, кабинет, раскроечная и небольшая швейная мастерская для хозяйки Модного дома «Аврора». Завидев его, жена, сидевшая у стола, заваленного эскизами новых платьев, шляпок, сумочек и «велосипедных костюмов», вскочила на ноги и прянула к мужу, обхватив его руками и прижавшись к пропахшей углём, окалиной и сгоревшей нефтью груди. Испытания, выпавшие на их долю в их не слишком удачном «европейском турне», сильно их сблизили, так что сейчас у них как бы начался новый медовый месяц. И наличие детей поблизости этому ну никак не мешало.
– Вернулся! Как твои дела?
– Похоже, кое-что начало получаться, – улыбнулся Данька, целуя жену и осторожно отстраняя её от себя. – Измажешься… я ещё не переоделся.
– Пф! – Ева Аврора небрежно взмахнула рукой. – Прости, милый, но уж во что переодеться, у меня всегда найдётся. И кому постирать измазанное – тоже.
Бывший майор рассмеялся и осторожно поцеловал жену в горячие губы. Она тут же прильнула к нему всем телом.
– Как дети?
– Спят.
– Так может… – И Данька выразительно пошевелил бровями в сторону спальни. Ева Аврора игриво рассмеялась, но покачала головой.
– Нет, сначала я тебя накормлю. Потом ты помоешься… Ну а дальше – я вся твоя, мой русский Леонардо.