ми жонглерами, он встретил рыцаря, возвращавшегося с охоты, на которой тот затравил оленя. Этот рыцарь недавно женился; еще жив был его старый отец, которого считали лучшим рыцарем во всей этой земле. От глубокой старости он ничего не видел и никогда не выходил из дому, но, невзирая на старость, сохранил ясный разум. Молодой рыцарь был в отличном расположении духа и потому весело спросил у наших путников, что они за люди и из каких краев. Путники ответили ему, что они жонглеры. Услышав их слова, рыцарь очень обрадовался и сказал, что он только что потешил себя охотой, а теперь просит их довершить это удовольствие — отправиться с ним домой и развлечь его по обычаю жонглеров. Но те ответили, что они очень торопятся и что, желая узнать одну вещь, они давно уже покинули свою землю и до сих пор, к сожалению, ничего еще не узнали, и так как им следует спешить в свои края, они не могут к нему пойти. Тогда молодой рыцарь стал настойчиво расспрашивать, про какую такую вещь они говорят, и они объяснили ему под конец, в чем дело. Рыцарь, выслушав их, сказал, что если им не даст ответа его отец, то в таком случае ни один человек на свете им этого объяснить не сумеет. Когда Саладин, которого рыцарь тоже счел за жонглера, услышал эти слова, он очень обрадовался и вместе со своими спутниками последовал за рыцарем. По приезде в отцовский дом молодой человек сказал, что он хорошо повеселился, отлично поохотился и особенно доволен тем, что привез с собою жонглеров. Он сообщил отцу, что они хотят узнать одну вещь, и попросил старика сделать ему удовольствие и сказать, что он об этом думает. До сих пор, прибавил он, жонглеры не нашли никого, кто дал бы им подходящий ответ. Старый рыцарь, выслушав речь сына, сразу же догадался, что вопрос задает совсем не жонглер, и объявил сыну, что после обеда он даст свой ответ. Молодой человек, считавший Саладина жонглером, передал ему слова отца. Саладин очень обрадовался и не знал, как ему убить время до обеда. Когда по окончании еды со стола убрали скатерть и жонглеры позабавили всех своим искусством, старый рыцарь сказал, что ему известно об их странствованиях по белу свету и о том, что до сих пор никто не дал им подходящего ответа. Пусть они зададут ему свой вопрос: возможно, что он сумеет ответить. Тогда Саладин, которого все считали жонглером, объяснил, что вопрос был следующий: какое свойство наилучшее в человеке, то есть какое свойство можно счесть матерью и главою всех прочих добродетелей. Когда старый рыцарь услышал этот вопрос, он сразу же понял, в чем дело, и догадался по вопросу, что перед ним был Саладин, ибо он много лет прожил при его дворе и получил от султана немало милостей. Он сказал Саладину: «Друг, прежде всего я должен сказать, что, поистине, вплоть до сегодняшнего дня никогда еще такой жонглер, как вы, не входил ко мне в дом. Знайте также, что если бы я захотел быть вполне справедливым, я должен был бы открыть, как много добра вы сделали мне в свое время. Но сейчас об этом я не скажу ни слова; я лучше поговорю с вами об этом втайне, так, чтобы никто не узнал о ваших делах, а что касается вашего вопроса, то вот как я вам отвечу: самое лучшее свойство в человеке, мать и глава всех прочих добродетелей — это стыдливость, ибо для того, чтобы не оскорбить ее, человек готов принять даже смерть, — а ведь смерть есть самое великое несчастье, — то есть готов отказаться от того, что ему милее всего на свете. Итак, стыдливость есть начало и конец всех добродетелей, а бесстыдство есть порождение всех пороков». Когда Саладин выслушал ответ старого рыцаря, он согласился, что это — истинная правда. Получив ответ на свой вопрос, он очень обрадовался и распрощался с рыцарем и его сыном, гостем которых он был. Перед отъездом султан переговорил со стариком, и тот ему открыл, что он сразу узнал в нем Саладина, который когда-то оказал ему много милостей. Старый рыцарь и его сын почтили Саладина наипримернейшим образом, и так, что тайна его осталась неразглашенной. Наконец Саладин решил вернуться домой. Когда он прибыл в свои земли, все подданные весьма обрадовались его возвращению. По окончании веселья и празднеств Саладин отправился в дом доброй женщины, которая некогда задала ему свой вопрос. Узнав о том, что в ее жилище пожаловал Саладин, она приняла его очень хорошо и почтила султана как только могла. После обеда Саладин удалился в свою комнату и послал за доброй женщиной. Она явилась. Тогда Саладин сказал, что он много потрудился, желая получить точный ответ на ее вопрос, что ответ этот он нашел и теперь дело только за ней, ибо она должна исполнить свое обещание, подобно тому как он исполнил свое. Тогда она попросила султана сказать ей ответ, и если у султана есть уверенность, что ответ этот настоящий, она исполнит свое обещание. Саладин согласился исполнить ее просьбу, повторил ей ответ и сказал, что самое лучшее свойство человека, мать и глава всех прочих добродетелей, есть стыдливость. Выслушав слова Саладина, женщина очень обрадовалась и сказала: «Сеньор, я вижу, что вы говорите истинную правду и что вы исполнили свое обещание. Теперь прошу вас ответить мне еще на один вопрос: скажите по совести, как подобает султану, — есть ли в мире человек лучше, чем вы?» Саладин заметил, что хотя ему стыдно отвечать на такой вопрос, но, говоря по совести, как и подобает султану, он все же ответит ей, что, по его мнению, он — самый лучший человек в мире. Добрая женщина, услышав эти слова, пала к ногам султана и, заливаясь слезами, сказала ему: «Сеньор, вы сказали сейчас две великие истины: во-первых, что вы самый лучший человек в мире, и, во-вторых, что стыдливость — самое лучшее качество в человеке. Итак, сеньор, признав себя лучшим человеком в мире, вы обязаны также обладать наилучшим качеством человека, то есть стыдливостью, и тем самым устыдиться речей, которые вы мне говорите». Когда султан выслушал эти умные слова, когда он понял, что женщина своим умом и добродетелью удержала его от великого греха, он от всего сердца возблагодарил господа. И хотя прежде он любил эту женщину другою любовью, он полюбил ее теперь любовью истинной и честной, какую добрый государь должен питать ко всем своим подданным. Он послал за мужем женщины, всенародно почтил его и оказал ему великие милости, так что не только муж и жена, но и все потомки их могли жить в великом довольстве и счастье. И все это случилось из-за добродетели женщины, из-за того, что она сумела доказать, что наилучшее свойство в человеке, мать и глава всех прочих добродетелей, есть стыдливость.