Михаил усмехнулся и нырнул глубже в сознание спящего барона.
Предыдущие дни, полные страха и сожаления. Почему они не включили этот проклятый датчик ночью перед обходом? Этот русский увидел бы, что все хорошо и сейчас не имели бы они эту проблему. Еще и путается под ногами постоянно — не отойти с рацией. То он, то ефрейтор этот.
Сноходец кивнул и устремился в еще более глубокие воспоминания.
Распределение после окончания учебы. Томаш не попал, куда хотел, — полковник поставил на его место своего племянника!
— Что вы хотели от русского, барон? — усмехается капитан. Они сидят в комнате отдыха на базе и Томаш изливает ему душу за распитием вина. — Они же мнят себя лучше нас, вот и пихают свою родню на самые лучшие места, а нам оставляют объедки.
— Но это же несправедливо, — вздыхает Томаш.
— Да, с этим надо что-то делать, — капитан смотрит на него внимательно и трезво. Барон не замечает, что пьян тут только он.
— Да что мы можем?
— Вот если бы Польша стала свободной…
Михаил кивнул и отправился по воспоминаниям чуть ближе к настоящему. Он нашел точку, откуда все началось. Понять продолжение разговора легко — капитан убедил Томаша в том, что надо бороться за свободу, и задал направление. Теперь надо найти сообщников…
Он резко сел и откинул спальник, весь мокрый от пота. Выполз из палатки.
— Я видел его сообщников и могу описать, — сходу сообщил Михаил.
— Отлично. Только сообщников в чем? — уточнил Роман, пока не слишком впечатленный.
Егор протянул Мише флягу с водой и молча дожидался ответа.
— Они националисты. Конкретно барона обидел русский полковник — отправил сюда, вместо теплого кабинета в Тайной канцелярии в Щецине.
— Так это те психи, что ратуют за отделение Польши? — разочарованно протянул Ушаков. — Я-то думал, у нас тут шпионаж и контрабанда.
— Я бы их не недооценивал, Ром, — покачал головой Егор. — Вспомни Варшаву.
— Вот-вот. Я думал, что их тогда окончательно отвадили. Так, стоп. Тогда действовали в столице и больших городах губернии, а тут у нас граница да болота. Кого они агитировать собрались, жаб да лягушек?
— Им идет помощь из Рима, — пояснил Михаил.
— Через норманов? — сначала удивился Роман, а потом закивал. — Точно. Через чехов не получилось, они здесь пошли.
— Главного ты не видел? — уточнил Егор.
— Томаш слишком мелкая сошка и сам знает об этом, — покачал головой Меньшиков. — Даже графиня не знает самого главного и передает и получает сведения или по рации, или в Щецине.
— А Дима как раз собрался ее там гулять завтра, — заметил Роман и скривился. — И сообщить мы ему можем, если только заглянем в гости.
— Уверен, он и сам знает, что отпускать ее нельзя, — сказал Егор.
— Идем на базу звонить или есть силы на графиню? — посмотрел на Мишу Ушаков.
— Завтра уже ей займусь, хоть она и правда может знать больше. Но рисковать не хочу. Сворачиваемся и идем.
Михаил поднялся и Егору пришлось его ловить, чтобы не упал в костер.
— Ты чего? — встревожился он.
— Голова закружилась. Давно по снам не ходил. Сейчас пройдет.
Как же хотелось узнать, что увидел во снах Мишка, но придется терпеть до вечера. Сегодня выходной и мы, как и договаривались, отправились с Эвелиной в Щецин. Странно, но она действительно выглядела довольной, хотя я ожидал миллиона причин против поездки. Может, она надеялась, что Томаш сможет воспользоваться рацией, пока нас нет? Я не сомневался, что Смирнов и мои друзья ему помешают. Так что со спокойной совестью повез графиню в город.
Всего полтора часа и мы там. В Щецине я бывал дважды, да и то один из разов проездом. Сегодня же нас ждала отличная погода — солнце, на небе ни облачка, тепло как в конце мая. Мы прогулялись по магазинам с модной одеждой, а потом отправились в парк — словно нам у базы природы не хватало. Эвелина щебетала о всякой ерунде — я делал вид ужасно увлеченного ухажера и читал стихи для полной романтики. Байрона декларировал на английском, Мальчевского на польском, Пушкина на русском.
Да-да, я подготовился. Уже если играть роль, считал я, то от начала и до конца, а не урывками. Вот на Пушкине к нам и подошли двое. Парнишки лет по восемнадцать с наглым прищуром, руки в карманы, грудь на выкате.
— Эй, ты в Польше, — прогнусавил тот, что повыше и пошире в плечах.
— Да, на русском своем езжай в Россию трепаться, — поддержал его более субтильный приятель.
Эвелина вскинула брови, но вмешиваться не стала.