— Теперь поговорим. Кому и для чего предназначалось это золото? — спросил он.
Мужик выглядел странно, словно он обрадовался снятию проклятия и испугался одновременно.
— Так в Щецин несли, — сказал он на польском, но с сильным немецким акцентом. — Как шеф сказал «лохов одаривать».
Мое сердце пропустило удар.
Глава 12
— Что лохи должны сделать, чтобы получить его? — уточнил я, изучая еще одну монету.
Российский рубль самый обыкновенный, если не знать, то и чародей не определит, что это подделка.
— Вот эти игрушки использовать по назначению, — кивнул он на сумки.
А у меня отлегло — не то, о чем я подумал изначально. И хорошо. Плохо другое — артефакты предназначены для диверсий и взрывов. А это значит, что погибнут люди, мои будущие подданные. Не знаю, что затеяли на туманном Альбионе в этот раз, но я не позволю этому свершиться.
— Где и когда? — задал я следующий вопрос.
— Откуда ж мне знать, — попытался развести арестант руками, да наручники не позволили. — Мое дело доставить это все по адресу.
— А ты чего такой разговорчивый? — ввернул Роман, прищурившись. — А как же «ничего вам не скажу, супостаты» и далее?
— А смысл? — искренне удивился мужик. — Вы ж все равно узнаете. Псионик мозги вывернет и все. А я не хочу овощем становиться. Не, я лучше на вашей каторге поработаю.
— Не боишься, что хозяева отправят на тот свет? — удивился Олег.
— Нет. Я ж ничего и не знаю. А про мозгоходов знают все. Так какая разница?
Николай желчно усмехнулся.
— Тогда скажи, зачем немцу лезть в дела России? — тихо уточнил Егор.
— А? — удивился мужик, словно мы должны знать ответ. — Так когда в Польше начнутся волнения и пойдет речь об отделении, нам достанется кусок территории. Ну, так говорят.
— Кто говорит? — быстро спросил я, пока разговор не увели в другую сторону.
— Тот мужик, который нас нанимал.
— Имя у него есть? И внешность? — спросил Роман, нахмурившись.
Кажется, я чего-то не знаю.
— Скорее всего, только я его не знаю.
— Описать его можешь?
— Обычный мужик, лет на двадцать меня старше, волосы темные, бородка такая… львиная называется, вроде. Ну и на морде порода чувствуется.
Я кивнул. Под такое описание подходит куча народа. Но парни переглянулись. Кажется, я чего-то не знаю.
— Куда вы должны были отнести груз? — спросил Олег, когда пауза затянулась.
— В Щецин. Улица Збуйницкая, дом десять. Квартира двадцать один.
— Дальше, раз начал говорить, — подтолкнул я. — Кто там?
— Парень с девчонкой. Кажется, не последние во всем этом деле. Сказали отдать все им, а они скажут, что делать дальше.
— Имена? — снова подтолкнул я.
Тут Олег замер, нахмурился. И вдруг подорвался со словами «я сейчас» и выскочил из комнаты.
— Марек и Ева.
— Вот, молодец, — похвалил я его тоном, каким псам говорят «хороший мальчик». — Они знают, кто должен прийти?
— Только то, что нас трое. Демон, ясное дело, в город не пойдет.
Вернулся Олег с двумя листами бумаги. Воронцов положил их перед мужиком.
— Они?
Это оказались портреты мужчины и девушки. Кажется, я их видел. Только вот где?
— Да, откуда ж мне знать? — удивился немец. — Нам только имена назвали.
Я присмотрелся внимательнее.
— Я видел их сегодня, — вспомнил я. — Эвелина говорила с ними в городе.
— Что⁈ — графиня подскочила и ухватилась за прутья решетки. Наручники звякнули о металл. — Ты за мной следил⁈ Но как… Там же…
— Трое мужиков? — подсказал я, когда она захлебнулась возмущением. — Надеюсь, люди Зотова успели и они уже дали показания. Это у тебя откуда, Олег?
— Нарисовал по описанию Мишки. Он их увидел во снах этих двоих, — кивнул он на Томаша и Эвелину.
— Связные, да? — с пониманием покивал я. — Что скажешь, Эвелина?
— Ничего. Можете потрошить мозги, — гордо вскинула она подбородок.
— Можем, — согласился я. — Но не будем. Ты лучше о другом подумай. В продолжение дневного разговора. Оказывается, революцию делают за деньги, а не по велению сердца. Оказывается, это в большей степени нужно не полякам, а кому-то за рубежом. Оказывается, не вся Польша станет свободной, а только часть — другие части разойдутся по империям. И это все ценой крови поляков, что сейчас живут спокойной и мирной жизнью, стабильной жизнью. Уверена, что тебе оно надо? Томаш, тебя это тоже касается.