— Хотите сказать, что это он нас навел на мысль, — мрачно добавила Эвелина.
— Тут вам виднее, — пожал плечами Роман. — Но вы оба назвали одно и то же имя. Что-то это да значит, вам не кажется?
— Я слышал, что два года назад он ушел со службы и уехал, — тихо заметил Томаш.
— Вот как. Куда, не слышал? — заинтересованно уточнил Михаил.
Хотя он уже знал. Сразу, как только обнаружилось сходство в истории этих двоих, он доложил Зотову, а тот дальше. Как раз сейчас Юсупов рассказал по телефону, что бывший капитан Понятовский отбыл за границу сразу после окончания службы и уже полтора года о нем нет сведений. Последний раз его видели в Лютеции и дела его шли не слишком хорошо — князь промотал почти все состояние и искал спонсора или выгодный брак, хотя в его пятьдесят это уже не так просто, как если бы он был моложе лет хотя бы на двадцать. А потом он исчез. Теперь русская агентура в Священной Римской Империи занялась его поисками.
— Куда-то на запад, в одно из княжеств или в Рим. Он говорил о путешествии, — ответил Томаш. — Но ведь он был прав — нас задвинули в угоду наследникам русских фамилий.
— Не думаю, — тряхнул головой Роман. — Я вот хотел служить в Тайной канцелярии, а попал на северную границу. И я не кто-то там, а граф Ушаков. И Мишка — князь Меньшиков, однако ж он тут, а не в Москве или Петербурге. Так что не преувеличивайте несчастья польского дворянства — никто вас не зажимает.
Снова повисла пауза. Тишину нарушал только стук ноготка графини по пруту решетки. Ни Михаил, ни Роман не мешали полякам думать — они вообще замерли из опасения спугнуть ценную мысль.
— Но если вы говорите, что это кто-то с запада мутит воду, то почему вы обвиняете Понятовского? Он же тоже поляк, — медленно произнес барон Яворский.
— Да потому что он потомок короля Станислава, Том, — раздраженно ответила Эвелина. — Он банально хочет власти.
— Да, я как-то не подумал, — смутился Томаш.
— Не люблю, когда меня используют. Понимаю, что сидеть все равно придется, но готова помочь поймать этих уродов, — решительно заявила она.
— Я тоже, — вторил ей барон.
— Хорошо, — едва сумел скрыть вздох облегчения Михаил. — Мы сообщим командованию — решать все равно им.
Он вышел и уже в коридоре широко улыбнулся — маленькая победа.
Через три дня Томаш и Эвевлина снова оказались на своей базе, но теперь вместе с ними несли службу Роман Ушаков и Егор Бестужев. Меньшиков и Воронцов остались на своей базе с надеждой, что до прибытия еще двух чародеев на их участке никто не захочет пересечь границу. Но в случае чего соседи помогут.
То же время, Варшава.
В пути мы с Николаем еще раз повторили свои легенды — кто мы, откуда. На наше счастье в западных странах маг не ровнялось аристократу. На Альбионе и в Римской Империи маги, а там они назывались именно магами, могли родиться в любой семье. Все потому, что люди там не особо следили за родословными и своими отпрысками. Потому и аморфов, и просто слабых магов на западе рождалось не в пример больше, чем в Российской Империи. Конечно же их обучали и отправляли на государственную службу, но в остальном они оставались обычными людьми. У норманов маги назывались колдунами и считались отдельным привилегированным классом.
И все же мы опознали убитых и изучили все, что успели про них раскопать в Тайной канцелярии. Бывшие военные из простых семей, ушли со службы по личным причинам.
— Итак, ты с Альбиона. Не перепутаешь больше, откуда Красные колпаки берутся? — с хитрой усмешкой поддел я друга.
— Ты мне это до старости припоминать будешь? — вскинул брови Николай.
— Нет, еще пару лет всего, — фыркнул я. — Ты так и не рассказал за четыре года, зачем устроил ту иллюзию.
— Даня предложил, — поморщился Деев. — А я не стал отказывать.
— Зачем?
— Хотел посмотреть на вашу реакцию. Мол, вот два избалованных питерских княжича стоят и смотрят, как мелкие пакостники ломятся в ворота самого защищенного университета, а как поступят эти провинциалы? Я, конечно, понимал, что вы заметите иллюзию, но не представлял, насколько быстро. Еще тогда предложил Дане отстать от вас — не знал, что его отец попросил присмотреть. Только он в своей манере стал это делать. Может, вернемся к насущной проблеме, Дим?
— Да, верно. Итак, ты британец, я — восточный немец. Мы из простых семей. Послужили на благо родине, но сделали кое-что не то и были уволены. Но анкету нам портить не стали и позволили уйти по собственному желанию. Потому пришлось податься в наемники.