На экранах показали обломки и лежащие тела в искореженном здании. Надпись в углу экрана гласила, что это вокзал в Люблине.
— А вот этот настоящий, — мрачно прокомментировал Даниил. — Только какой идиот запустил объявление?
— Ты разбирайся, а мы пойдем звонить и знакомиться с местными взрывателями, — сказал я уже на пути к выходу. — Сдается мне, они еще ничего не сделали, а это кто-то наводит панику.
— Если это кто-то из наших, он уволен, — процедил сквозь зубы Юсупов.
— Не спеши. Вдруг это часть плана, а он только прикидывается паникером, — остудил я его.
— Анна номер два? — нахмурился Николай и тут же покачал головой. — Или кто-то из ее друзей.
— Мне казалось, мы всех вычистили, — нахмурился Даня. — Посмотрим. Успехов вам.
Он ушел в административную часть вокзала, а мы вместе с остальным потоком народа пошли на улицу. Люди выбегали, служащие старались не допустить паники и особенно нервным указывали направление движения. У выхода, которым мы собирались воспользоваться, образовалась пробка. Один мужик начал пробиваться силой, расталкивая всех. Он не обращал внимания, толкает он женщину или отбрасывает в сторону пожилого человека. Ни один служащий его не видел.
Я поморщился. В другое время прошел бы мимо, но этот, чего доброго, устроит свалку, а мы с Колей торопимся. Придется вмешаться. Я поднял руку и начал чертить.
Алатырь, Опора, Крада.
Мужика окружил щит темной энергии. Он начал дергаться, кричать, но никто не обращал внимания. Однако смутьян все еще мешал, а телекинезом, чтобы оттащить его, ни я, ни Николай не владели. Пришлось чертить снова. От нового заклинания края щита разошлись в стороны ровно настолько, чтобы мужик мог выйти в сторону от толпы.
— Выходи и жди очереди на выход, — с насмешкой сказал я ему.
— Я должен выйти! Вы не понимаете, сейчас же… — начал он.
— Твоя жизнь ценнее жизни женщин и детей? — прервал его Деев с убийственным сарказмом.
Мужик осекся, открыл и закрыл рот подобно рыбе и отошел в сторону, сгорбившись. Я усмехнулся и остался ждать, когда освободится проход.
Пробка вскоре рассосалась и мы спокойно вышли. Мужик вылетел за нами и побежал по улице.
— Ненавижу трусов, — с презрением заметил Николай.
— Их мало кто любит, — согласился я и указал на таксофон. — Давай звонить.
Еще в поезде мы договорились, что говорить будет Коля. Раз они британцы, значит, и к другому британцу отнесутся с большим доверием, чем к немцу.
Пока он говорил, я стоял рядом и проверял, не наблюдает ли за нами кто. Кажется, нет. Разговор длился недолго: Николай рассказал историю о тяжелой битве с людьми из канцелярии и героической гибели Анны и Джона в поезде, получил инструкции. Даже спросил про сообщение на вокзале. И после трех утвердительных восклицаний положил трубку. Кивнул мне в знак того, что поговорим по дороге, и повернул в сторону автобусной остановки.
— Мы отправляемся к местной группе взрывателей, — тихо сказал он. — Мне не представились и ничего не объяснили. Но, кажется, поверили. Он сказал, что пришлет кого-то к нужному времени, а мы пока должны готовиться. Объявление его не обрадовало. И еще. Это или помехи, или у него какой-то акцент.
— Узнаешь голос, если услышишь еще?
— Конечно.
Встретили нас без особого энтузиазма в небольшом доме в частном секторе города. В этот раз их было всего двое, оба мужчины чуть за тридцать, разумеется, оба поляки. Они как раз смотрели по телевизору передачу о событиях на вокзале.
— И как же мы будем работать? — ворчал один из них, Гжегож. — Они же будут нас ждать.
— Не паникуй. Приедет старший и все расскажет. Наверняка еще и с обновленным планом, — успокоил я.
— Не нравится мне это.
— Не нравится, дверь там, — фыркнул Лешек, его приятель. — Мне больше достанется.
Фальшивого золота, добавил я про себя с усмешкой. Гжегож только насупился и откинулся глубже в кресло. А я отправился отдыхать в отведенной нам с Николаем комнате.
Замок на границе с Чешским княжеством.
— То есть как мертвы⁈ Оба? — насупился лысеющий мужчина с львиной бородкой.
— А эти двое выжили. Уже второй раз. Как интересно, — промурлыкала желтоглазая британка.
— У нас есть повод не верить им, моя леди? — спросил пепельный блондин лет сорока с серыми глазами. Он стоял на краю ковра и то и дело косился на бурое пятнышко на самом его краю.
— Нет. На границе все спокойно, как сообщают наши люди там. Так что иди в Лодзь и закончи дело. Джона жаль, но что поделать, — вздохнула она.