Михаила всегда интересовало, что снится предателям, хорошо ли они вообще спят после всего содеянного?
Оказалось, что хорошо спят. И сны им снятся самые обычные. Старшего Татищева не терзали кошмары, не тревожила совесть и не накрывала душным одеялом ностальгия. Самые обычные сны самого обычного человека: куда-то ходит, с кем-то встречается, разные места, всякое, что сниться любому человеку.
Но пора заняться делом. Миша сосредоточился и осторожно стал погружаться дальше просто снов.
— Да, дорогая. Когда приеду, не знаю, город перекрыли наглухо. — Говорил Сергей в трубку на британском.
— Этой ночью князь поедет дальше. — Последовал ответ чарующего женского голоса. — Не спеши, ты сделал все, что мог. Когда город откроют, возвращайся на прежнее место. Здесь дело закончат другие люди. Они уже ждут князя и папу с дочкой. Все закончится завтра. Если возникнут проблемы, иди на причал номер три.
— Да, хорошо, спасибо, милая, — ответил он.
— Еще одно, дорогой. Этих двоих отправь отдыхать.
— Но ведь они…
— Их друзья попали в большие неприятности и не сели в поезд.
— Вот оно что. Хорошо, я тебя понял. До встречи. — И Сергей положил трубку.
Завтра. Завтра они собираются убить императора Константина и Ольгу! А еще Диму и Николу! Михаил чуть не выскочил из сна Сергея в тот же миг, но сдержался. Это еще не все, что ему нужно выяснить. Он собрался и отправился дальше, глубже в сознание спящего предателя. Михаил искал женщину с таким прекрасным голосом.
И он ее увидел в событиях четырехлетней давности.
Они стояли в Лютеции, на Эйфелевой башне. Ветер играл ее медными кудрями, свет солнца разбивался на сотни осколков на гранях стакана с виски в ее изящной руке. Сергей подошел к ней и заглянул в лисьи глаза, светлые настолько, что казались желтыми, а не светло-карими.
— Ну как, ты доволен, мой дорогой? — спросила она и положила свободную руку ему на плечо.
Он обнял ее за талию и улыбнулся.
— Я говорила, что на меня работать намного интереснее, чем на МИ-6.
— Да. Работать так куда приятнее, чем на какое-то государство. Любое. Слишком много бюрократии и ограничений, — согласно кивнул он и наклонился для поцелуя. Но она повернула голову, так что коснулся он только ее щеки.
Михаил знал, что Сергей испытал в этот момент сожаление.
Так же Миша знал, что сманила его из России не она. Все случилось летом после выпуска. Им дали месяц отдыха перед отправкой на место службы и Сергей поехал на Балтийское море. Он очень сожалел, что его девушка, Елена Френкель, не смогла составить ему компанию — семейные дела. Сергей ее не то чтобы любил, но ему было с ней хорошо. Но это не помешало ему развлекаться с другими девушками на балтийском курорте. Именно здесь он познакомился с молодой парой с Альбиона, которая и предложила жизнь, полную приключений. Нужно всего лишь переехать в другую страну. Леди Скарлетт появилась лет шесть назад, когда британская бюрократия и чопорность начали раздражать Сергея, сожалеть, что покинул родину. Она сманила его своим телом и обещаниями свободы действий. Он понимал, что бесплатный сыр только в мышеловке, но зато это новая мышеловка, более интересная и привлекательная.
Михаил скрипнул зубами. Пора было уходить, но ему хотелось выяснить еще один момент.
Сергей принял решение перейти на сторону Альбиона, но не хотел оказаться бедным родственником. Он попросил отсрочку до осени и вернулся домой. Отец как раз уехал в командировку — он знал об этом — потому никто и ничто не помешало исполнить задуманное.
Имея право подписи, Сергей продал от имени отца все предприятия и фабрики рода Татищевых. Продал практически за бесценок. Все равно его младшенькие аморфы и недостойны этих денег — пусть идут работать как все. Да и третий родится таким же. А отец хорошо получает, так что от голода не помрут.
Он снял все, что мог, и отправился к Леночке Френкель. Сергей хотел, чтобы она переехала с ним. И плевать, что только второй курс — доучится там. И очень удивился ее отказу. Более того, юная баронесса начала его отговаривать, убеждала прийти к отцу, повиниться. В чем виниться? Он не понимал. Ему нужны деньги на нормальную жизнь, а семья с голода не умрет. Лена продолжала настаивать, говорить о предательстве и родине. Это говорит ему этническая немка! Пришлось инсценировать ее самоубийство.