— Идем. Мы давали присягу, — решительно сказала Эвелина.
— И останемся ей верными, — вторил ей Томаш.
— Хорошо. Леший и его дети нам помогут.
На базе остался всего один солдат, дежурный. Он дождался, когда все скроются за стеной деревьев, и побежал к телефону.
Следом за людьми, с боков и спереди бежали духи леса, а когда начались болота, к ним присоединились и болотные нелюди, что предпочитали жить в мире людей. Вскоре показались демоны и нежить. И начался бой.
А на базе одинокий солдат все слушал и слушал длинные телефонные гудки — десять, двадцать… пятьдесят? Но никто не брал трубку с той стороны.
В кармане что-то задрожало и зашипело. Солдат бросил трубку и полез смотреть. Вытащил руку и разжал кулак. На ладони лежали маленькие угольки и три золотых рубля, которые с шипением тоже превратились в угольки.
— Ку-урва-а-а, — проскулил парень от осознания, что его банально использовали и выкинули, когда перестал быть нужен.
Тут дверь распахнулась. В проеме показалась рогатая тень.
— Я… я свой, — неуверенно сказал солдат.
— Еда, — сказал демон.
— Курва, — жалобно всхлипнул солдат и поднял автомат.
Раздалась короткая очередь. Демон упал, но за ним появился еще один.
Навь, граница.
Невероятно, как за какую-то неделю Навь сдала позиции и откатилась на десятки километров на восток. Сейчас там, где совсем недавно безраздельно царствовала Навь, простиралась нейтральная территория. Зеленые поля и густые леса стремительно гибли, уступая место безжизненным пепельным равнинам Ада с реками лавы. Кощей знал причину столь быстрого захвата, но держал это знание при себе. Сказал лишь, что местные жители Нави по доброй воле уступили территорию. В чем же здесь дело?
Барон Корф стоял на пригорке и внимательно осматривал будущее поле боя. Демоны собрались севернее иссыхающего болота, спрятались в почти уже мертвом ельнике. Дальше простиралось голое поле. Оно в свою очередь переходило в заснеженную равнину скандинавского Подмира с горами на горизонте дальше на севере. А в мире людей здесь пролегала дорога меж полей. Грамотное место, явно выбирали жители Хельхейма. И не противно им якшаться с демонами?
— Птицы Гамаюн докладывают о призраках и горгульях, — недовольно сказал Кощей. Он отходил ненадолго и вот вернулся с неприятной новостью.
— Понятно. Что на севере? — вздохнул Корф.
— На севере йотуны. Им сложно скрыться. А вот карликов пока не видно. Но они…
Крик Птицы Гамаюн, что летала выше всех и, видимо, координировала своих товарок, прервал царя Нави.
В тот же миг демоны зарычали, засвистели и бросились в атаку.
— Они точны, — сверился с часами генерал — именно в это время император Константин должен был начать выступление. Поднял и резко опустил руку. — В бой!
Кощей не стал ничего говорить — поднял меч с единственным самоцветом и указал им на врага.
С русским «Ур-р-ра-а-а!!!» упыри и оборотни бросились в атаку. Молча взлетели Птицы Сирин, пролетели над воинством и запели: одни воодушевляли своих воинов, другие старались напугать противников.
Бабы Яги верхом на Баюнах и маленькие мавки пока не двигались с места.
Армии сошлись. Звенел металл о камень, слышались стоны, во все стороны летели клочья шерсти и куски кожи. Показались первые сполохи заклинаний. Запахло паленой плотью и кровью.
Барон Корф и царь Кощей пока оставались на местах и ждали.
Вскоре в бой вступили великаны Хельхейма, йотуны. Кощей снова указал мечом, посылая в бой Горынычей. Часть Сирин отвлеклась от демонов и переключилась на новые цели.
И вдруг их оказалось слишком много — еще больше демонов и горгулий, еще йотунов. К ним присоединились черные цверги. Призраки вышли на поле боя и начали наводить ужас. Среди них появилась баньши.
Барон Корф отреагировал быстрее всех — начертил руны и заключил ее в кокон из камня. Все знали: если эта мертвая бабища закричит, слишком многие полягут.
— Целить баньши! — приказал он и его голос, усиленный магией, разнесся над полем боя.
А уже через минуту все резервы вступили в схватку.
Город Познань.
От увиденного я похолодел. Николай вышел из-под огненного шара, но его тут же прошило несколько пуль. Крови оказалось так много, что я даже не смог сразу найти все пулевые отверстия. Одна точно задела легкое, судя по розовой пене на губах и хрипам, другая застряла в животе. Еще несколько попали в руки и ноги. И все же он еще дышал — чудо. Вот только Мишка стоял и ничего не делал. Даня сидел на песке и держал голову друга детства на коленях.