Я хорошо знал о том, что мой государь Петр Алексеевич всячески способствовал тому, чтобы развивались торговые отношения своей Московии с Францией. Он в этих целях направил в Париж своего торгового поверенного, сына своего ближайшего, но давно умершего друга, Ивана Лефорта. Так этот молодой человек, став уполномоченным советником государя по торговле в Париже, вместо того, чтобы ставить на ноги торговлю между двумя великими государствами, решил на свои проживание и увеселения в Париже качать бесплатные деньги из нашего государя. К слову сказать, пока это ему успешно удавалось делать. Государь Петр Алексеевич хотел завязать с Францией дружеские, торговые отношения, поэтому денег на это дело не жалел. Но теперь немалая часть этих денег оседала в карманах Ивана Лефорта.
Мне же совершенно не хотелось влезать в это грязное, кляузное и паскудное дело, мог бы и сам сильно испачкаться. Не так уж я был силен своим положением при дворе нашего государя, чтобы Петр Алексеевич прислушивался к моему мнению. Ну, в начале своей карьеры во Франции я был для него каким-то там лейб-гвардии капитанишкой, да и только! Поэтому на Ивана Лефорта я натравил Конона Зотова, приближенного слугу вице-канцлера Петра Шафирова, которому очень хотелось занять место этого самого Ивана Лефорта.
Одним словом, в этом деле я должен был бы поступить так, чтобы в Санкт-Петербурге подумали, что как будто это сама Франция выступает инициатором создания такой компания по торговле между нашими странами, а не я сам пытаюсь свой карман набить государственным золотом. Поэтому сейчас мне требовался француз, который мог бы все это дело взять в свои руки, чтобы начать торговлю с моими родственниками в Архангельске.
Я еще раз внимательно осмотрел Бунга-Бунга, отчего он засуетился, застеснялся, подумав о том, что этот молодой французский парень мог бы заняться непосредственно этим самым делом. На первых порах он мог бы совмещать обе должности, моего мажордома и главы торговой компании, которую мы с маркизом Антуаном де Монморанси учредим в ближайшее время. Я тяжело вздохнул, поставил фужер с вином на стол, хотел было подняться с софы, как вдруг услышал слова Бунга-Бунга о том, что к нам поступило очень странное письмо.
— Чем же это письмо показалось тебе, уважаемый Бунга-Бунга, странным? — Поинтересовался я, оставаясь полулежать на софе.
— Монсеньор, оно адресовано тебе, но в нем такая тарабарщина, что ничего не понятно, о чем в нем идет речь? Кто это письмо вам вообще написал?
— Хочу на него взглянуть, может быть, я сам в нем разберусь!
— Одну минуточку, монсеньор! — Сказал Бунга-Бунга и, повернувшись лицом к лакею, застывшему у двери, попросил. — Жак, не могли бы вы подняться в мои покои, чтобы принести конверт с письмом. Этот конверт лежит под ножницами на моем письменном бюро.
Лакей моментально исчез за дверьми.
Я уже давно высоко оценил совет, который мне в свое время дал мой знакомый медик, мосье Слюсар, порекомендовав Бунга-Бунга на должность мажордома. Этот парень быстро нашел общий язык с прислугой, он оказался требовательным, но справедливым мажордомом, от слуг и служанок требовал реальной работы, ни с кем не панибратствовал. Если и возникал какой-либо трудовой конфликт, то в нем Бунга-Бунга старался сам разобраться, только в исключительных случаях прибегая к моему совету или вмешательству. В свою очередь шестьдесят человек прислуги не то, чтобы воспылали любовью к Бунга-Бунга, но они сильно его зауважали, беспрекословно ему подчиняясь.
Мы еще с ним еще не стали закадычными друзьями, но в нас обоих было столько общего, что уже сейчас мы понимали друг друга с полуслова или полувзгляда. Бунга-Бунга был честен, открыт и, главное, умен, не лебезил передо мной. В иных случаях даже оспаривал мое решение, когда считал его несвоевременным и несправедливым. Он с пониманием относился к моим слабостям в области магии, делая вид, что ни о чем не догадывается. Но даже к тех случаях, когда мне приходилось непосредственно перед ним щелкать пальцами, творить немыслимые для него вещи, и тогда Бунга-Бунга не кричал дурным голосом о моих связях с дьяволом. Он не был канальей или пробивным парнем, идущим на риск только ради того, чтобы всем окружающим доказать, что может все достать, любой ценой выполнить указания своего работодателя. К сожалению, из богатства или недвижимости за душой у него ничего не было, но я лично полагал, что это дело временное. Сейчас Бунга-Бунга был молодым парнем без какой-либо профессии, но со временем обещал стать доверенным мажордомом, тогда бы, наверняка, стал бы одним из выдающихся и уважаемых людей своего столетия.