В этот момент ко мне подбежал французский итальянец и одновременно мой персональный кучер Джакомо, парень остановился и, слегка склонив голову, сообщил, что только что слуга баронессы Аманда-Лучия де ла Мортен доставил мне записку от этой дамы. Затем он протянул мне небольшой конвертик.
Прочитав короткую дамскую записку, я на мгновение задумался, а затем поинтересовался у Джакомо:
— Старина, а у тебя есть какое-нибудь оружие, которое ты постоянно носишь с собой?!
— Конечно, монсеньор! — И Джакомо из-за голенищ своих красивых и удобных сапожек вытащил огромный и ужасный нож тесак, видимо, украденный с моей кухни.
— Нет, Джакомо, так дело не пойдет, кухонный тесак — это оружие бандитов или мафиози, а мы с тобой интеллигентные люди и должны иметь приличное оружие. Не мог бы ты найти Бунга-Бунга и от моего имени с ним поговорить о том, чтобы тебя зачислили бы в какую-нибудь школу фехтования, где бы ты научился владеть французской шпагой. Было бы совсем неплохо, если бы ты заодно научился стрелять из пистолей.
— А зачем мне эта головная боль, монсеньор? Ты и так хорошо мне платишь, а я хорошо тебе служу!
— Ты прав и не прав одновременно, Джакомо! Ну, сколько лет ты будешь мне служить. Ведь я русский человек, государь Петр Алексеевич может призвать меня в армию в любую минуту, и тогда я буду вынужден оставить Париж и вернуться в Санкт-Петербург, в Московию. А ты потеряешь работу, никто тебе не будет платить за работу кучером столько денег, сколько я сейчас тебе плачу.
— Да вы правы, монсеньор, но у меня много друзей и они мне помогут.
— Чем же они смогут тебе помочь, когда у них свои семьи и свои жизненные проблемы?! Вот и придется тогда тебе мыкаться по жизни, заниматься мелкими заказами на убийства подобных себе людей. А так я тебе предлагаю учиться и выйти в люди, где тебе не придется брать в руки этот страшный и тупой нож. А если к этому времени ты еще женишься, и у тебя будут дети, то, не став нормальным человеком, тебе вообще придется полная хана. Так, что подумай, Джакомо, о моем предложении. Может быть, оно и обеспечит твое будущее.
Молодой итальянец задумался. Я, видимо, затронул его весьма чувствительные душевные струны. Но разговор об оружии я затеял не просто так, чтобы почесать языком с этим подрастающим мальцом мафиози. Сегодня я собирался встретиться с баронессой Амандой-Лучией де ла Мортен. Эта дама высшего света была единственной дочерью нынешнего французского канцлера Даниэля-Франсуа Вуазена. Я хотел произвести на нее большое впечатление, совершив вместе с ней на фиакре ночную поездку по Парижу с выездом за город для совместного наблюдения за восходом солнца. Ведь женщины, это такие создания, которые помимо самих себя никому в этом мире не доверяют и верят. Они для чего-то придумали эту любовь, да еще и любовь с первого взгляда, вероятно, для того, чтобы оправдать свои постоянные измены мужам и официальным любовникам.
Я же был заинтересован в этой баронессе, помимо того, что полюбил ее с первого взгляда, но и потому, что она могла бы меня представить самому канцлеру Франции Даниэлю-Франсуа Вуазену графу де ла Нуарей, который был вторым после короля человеком во власти во всей Франции.
С каждым днем катастрофически росло количество дел, которые требовали моего постоянного внимания. Мажордом Бунга-Бунга, как я бы этого не хотел, был не в состоянии заниматься всеми этими делами, координировать мою повседневную активность. Он по уши завяз в своих делах с прислугой, этими олухами и балбесами царя небесного, за которыми, если не проследишь вовремя, как эти самые слуги и лакеи выполняют свои обязанности, то они могут таких дел натворить, что… лучше об этом сейчас не вспоминать и не говорить.
К тому же маркиз Антуан де Монморанси выделил крупную сумму пистолей на организацию торговли с Московией, в результате чего Бунга-Бунга оказался чрезвычайно занятым человеком и по торговым делам. Наша торговая компания сейчас находилась в стадии королевской регистрации. Бунга-Бунга пришлось взять в свои руки контакты со всякими там королевским поверенными и судьями, которые и пальцем не шевелили, не получив соответствующей мзды. Так, что моему мажордому Бунга-Бунга уже времени не хватало на то, чтобы помимо своих дел еще и моими делами и мной заниматься.