Капитан Анри Бельгард, увидев тело пьяного маркиза де Юксель, вежливо поинтересовался, а в каком состоянии мы оставили его непосредственного начальника, маркиза де Лувуа? Демон не дал мне и слово сказать по этому поводу, как заговорил сам:
— Уважаемый Франсуа-Мишель Летелье маркиз де Лувуа граф де Тоннер устал и нуждается в отдухе. Сейчас за его телом ухаживает тот офицеришко, который не мужчина и не женщина.
— Ах, этот лейтенант Марк де Оселон, на деле он мальчик, но он очень бы хотел стать женщиной, чтобы ухаживать за мосье Франсуа-Мишель Летелье, в которого влюблен до безумия. Ну, тогда мосье все в порядке, вы можете покинуть дом нашего военного министра, маркиза де Лувуа.
Двустворчатые двери перед нами распахнулись, и мы вновь оказались на одной из парижских улиц. Демон Марбас тут же ногой попал в кучу конского навоза, поскользнулся и всей своей тушей хлопнулся о камень мощеной парижской мостовой. Я спокойно его обошел и, не торопясь, последовал вслед за парящим телом маркиза де Юксель, на ходу подумав о том, что сверчкам не следует лезть вперед батьки, когда их об этом не просят, каждый из сверчков должен знать свой шесток, даже если он демон преисподней!
— Ну, ты, паря, даешь?! Я же не знал, что ты такой зловредный и злопамятный человек!
Это за моей спиной стал слишком громко возмущаться мой новый секретарь, мосье Слюсар. Должен вам признаться, что он мне понравился, как очень неплохой секретарь.
Баронесса Аманда-Лучия де ла Мортен оказалась удивительно красивой женщиной. Когда она в моих покоях, браво скинув женское платье, переодевалась в костюм кавалера, то я на глаз прикинул ее женские размеры. У меня получилось 90:60:90. Это настолько поразило мое мужское воображение, что я вежливо попросил свою даму не спешить с переодеванием в мужской костюм и уже пальцами снова измерил ее размеры. При этих измерениях баронесса вела себя немного странно, хихикала, выпячивала грудь так, чтобы соски смотрели в противоположные друг от друга стороны, глубоко втягивала живот и отказывалась поворачиваться ко мне спиной. Но, в конце концов, мы все уладили, а размеры баронессы снова составили 90:60:90 и это без корсета, который мне удалось с большим трудом с нее снять.
В мужском костюме она также смотрелась великолепно, никогда не скажешь, что перед тобой не мужчина, а красавица женщина. Минут двадцать повертевшись у зеркала, Аманда вдруг подошла ко мне и грозным голосом потребовала два дорожных пистоля и французскую шпагу. Я удивился этому требованию дамы и, естественно, поинтересовался, а с чем именно была связана эта ее просьба.
— Ну, граф, примите мою просьбу, как каприз своей дамы! — Жеманно ответила Аманда.
Когда появился Бунга-Бунга, то он протянул даме два заряженных пистоля и шпагу. Моя дама каким-то уверенным движением рук прицепила шпагу к своей поясной перевязи, а оба пистоли ловко убрала в соединенные между собой дорожные кобуры, связку которой не менее ловко и привычно перебросила через левое плечо, после этого собираясь направиться в конюшню. При этом Аманда успела Бунга-Бунга окинуть таким откровенным женским взглядом, что мой мажордом сразу же побагровел обеими щеками, а ведь этот юноша уже не раз имел дело с дамами из различных социальных сословий. Честно говоря, я не ожидал подобного развития событий, полагая, что Аманда будет капризничать, требовать к себе постоянного внимания. Словом, вести себя так, как ведут все женщины, отправляясь на свидание с мужчиной.
Познакомившись с Амандой на балу герцогини де ла Ферте, мы как-то сразу поняли друг друга и уже пару раз вместе переспали, но каждый раз я обращал внимания на то обстоятельство, что Аманда не совсем удовлетворена моими мужскими лихими наскоками, что ей требуется нечто другое. Я уж начал подумывать о том, что моя новая дама не очень-то любит мужиков и что ей для настоящей любви нужна женщина. Но, когда мы встретились во второй раз, и у нас появилось немного времени для разговоров, то Аманда мне сама призналась в том, что желает любить своего мужчину и полностью ему принадлежать именно в тот момент, когда восходит солнце. А до этого момента было бы желательно, куда-то пробиваться, сражаться на ножах и шпагах с врагами. Одним словом, вести себя так, как ведут мушкетеры короля и бретеры. И в тот момент, когда я целовал грудь этой женщины, когда от моих укусов деревенели ее соски, она прошептала мне на ухо: