Внезапно она узнала это чувство: такое уже было, когда она впервые увидела море. Ощущение покоя, дикой красоты, в которой не было ни капли безмятежности, просто бесконечная способность к изменению.
Она заставила себя вернуться к реальности, рассерженная и испуганная, словно сбитый с толку ребенок.
— У вас есть дети? — резко спросила Вайолет.
Слишком прямой вопрос мужчине, который не был женат и не знал своего отца. Но Вайолет не желала быть вежливой. Она хотела вернуть их обоих на землю.
Лицо графа стало совершенно неподвижно. Совсем как в тот миг, когда она назвала его дикарем.
Вайолет презирала себя. Ее охватило раздражение, потому что никогда раньше она не испытывала неприязни к себе.
Еще одно новое чувство, познанное ею благодаря графу. Словно Вайолет была ящиком Пандоры, а он его открыл.
— Не знаю, — наконец тихо ответил он.
Два простых слова и таких ужасающих. Конечно, большинство мужчин, принужденных дать честный ответ, сказали бы то же самое.
Вайолет пожалела, что спросила его, и, как обычно, растерялась.
— Я не вел себя опрометчиво, — добавил он.
Боже! Вайолет не желала слышать никаких объяснений. Ей не хотелось представлять его с женщинами.
— Конечно, нет, вы просто мужчина. Не улыбайтесь.
Но было уже слишком поздно, и его лицо озарила улыбка. На этот раз она была незлой, а почти нежной. Граф умел без усилий предугадывать течение беседы и парировать улыбкой, словом или молчанием любую попытку Вайолет понять его. Ей следовало бы разозлиться, но она не злилась.
Напротив, она была напугана.
Вайолет на миг опустила взгляд, пытаясь разобраться с охватившими ее чувствами, но перед глазами вновь возник белоснежный галстук графа. Она сделала вдох, и одновременно с ней то же проделал граф Эрдмей. Дыхание ароматнее, чем вино, чем коньяк, чем морской воздух. Вайолет утратила дар речи.
— Вы бы хотели иметь семью? — спросила она, глядя на его галстук.
— Да, — тут же отозвался он.
Она удивленно подняла голову.
— Почему вас это удивляет? Разве я не могу мечтать о том, что есть у многих?
— Конечно, — поспешно произнесла Вайолет.
Ее голос прозвучал слишком мягко, потому что граф посуровел. Он не терпел фамильярности.
— С Фатимой?
К удивлению Вайолет, в ее голосе слышался оттенок язвительности.
Он скривил губы в усмешке, явно довольный.
— Все может быть. Просто мне нужны жена, земля и средства, и тогда мы сможем родить наследников.
Просто! Вайолет вспомнила легенду о возникновении рода Редмондов, вражду с семейством Эверси, по преданию длившуюся с 1066 года. Слово «просто» не относилось к ее семье.
— Но ведь вы граф. Разве вы не можете найти себе более знатную спутницу?
— А разве я не могу делать то, что мне заблагорассудится, будучи графом?
— Возможно, — мрачно согласилась Вайолет.
Граф снова улыбнулся, как будто не мог сдержаться. Морщинки в уголках глаз становились глубже, и это притягивало Вайолет.
— А вы не мечтаете о семье, мисс Редмонд, о детях, которые будут называть вас мамой?
Она задумалась. Чтобы завести семью, необходимо выйти замуж, а Вайолет не могла представить мужчину, который подходил бы на роль ее мужа, такого мужчину, из-за которого отец не отрекся бы от нее.
— Наверное, да.
Вайолет помедлила, но через мгновение поняла, что сказала правду, хотя и не знала, откуда пришло это ощущение.
— О такой семье, как ваша?
Вайолет подумала о своих родителях, их сложной и таинственной жизни, об исследователе Майлзе, его очаровательной супруге Синтии, о том, как они нарушили традицию в семействе Редмонд, о Джонатане, высокомерном негоднике, почти ровеснике Вайолет, о пропавшем Лайоне, этом проклятом Лайоне, чья записка так царапала ее кожу под платьем, что ей срочно было нужно подняться наверх и попытаться его найти.
Вайолет так любила их всех и отчаянно желала, чтобы все оставалось так же, как до исчезновения ее брата.
— Нет, — на удивление твердо ответила она. — Если и мечтаю, то совсем о другой.
Граф тоже казался удивленным. Он собирался что-то сказать, но тут музыка стихла и он грациозно завершил танец.
Вайолет слишком поспешно попыталась выдернуть руку.
Естественно, он тут же сжал пальцы. На мгновение его глаза потемнели: то ли от вспыхнувшего подозрения, то ли умоляюще. Он пристально смотрел ей в лицо.
«Смотрите, лорд Флинт». Вайолет не отвела взгляда, вздернула подбородок. Ради Лайона она постарается сохранить непроницаемый вид.
— Мне надо воспользоваться…
Вайолет деликатно замолчала. Она не собиралась говорить графу, что ей нужно в туалет. Она не обязана объясняться. Ради всего святого, она же не пленница.
Она опять попыталась выдернуть руку и сердито приподняла брови.
Граф нехотя отпустил ее с таким видом, словно они уже больше не увидятся.
Вайолет знала, что он смотрит ей вслед, когда повернулась и попыталась спокойно дойти до бесконечной лестницы.
Она распахнула дверь в спальню и тут же стала вытаскивать из платья записку Лайона, одновременно нащупывая на письменном столе перо и чернила.
Обведя кружком букву Y, она посыпала ее песком, потом начала писать: добавила «но» и нахмуренную рожицу с бровями домиком (она была сердита на него) и сердечко (Вайолет все-таки любила Лайона). Времени было мало, но Вайолет успела нарисовать W, плюс и глаз: «Почему?» — и посыпать рисунок песком. Она не надеялась, что Лайон сможет ответить на ее вопрос с помощью рисунков.
Внезапно до нее донеслось тихое шуршание. Кто-то был в комнате. Вайолет застыла. По коже побежали мурашки.
Снова этот шорох, словно от одежды. Может быть, крыса? Или…
Боже, нет! Ей показалось, она услышала дыхание, Вайолет не двигалась с места. И снова до нее донесся еле слышный вздох.
Вайолет поняла: звук исходит из-под кровати. Лайон?
На всякий случай крепко сжав в руке ножик для открывания почты, она на цыпочках подошла к кровати.
Толстый ковер приглушил шаги. Вайолет очень медленно и осторожно опустилась на колени и отдернула одеяло.
На нее глядели огромные испуганные глаза.
— Аааа! — Вайолет и грязный мальчишка закричали одновременно.
Вайолет отшатнулась назад, а мальчик, оперевшись на локти, выскользнул ужом из-за одеяла и собрался улизнуть.
— Боже мой! — воскликнула Вайолет, прижав руку к груди, где бешено колотилось ее сердце. — Кто ты? — спросила она и потянулась, чтобы схватить мальчишку.
Он отпрянул.
— Посмотри под кроватью.
Вайолет повторила попытку поймать мальчика, кинулась к двери, чтобы преградить ему путь.
Он легко ускользнул от нее. Вайолет было не смешно.
— Кто ты? Кто тебя прислал?
— Мистер Хардести, мама. Но ты не должна никому говорить! Никому не говори! — На его лице было выражение ужаса. — Он сказал, я могу тебе доверять.
Вайолет была в отчаянии.
— Где сейчас мистер Хардести? Я дам тебе фунт, если скажешь. Прошу тебя, скажи мне!
Поспешное обещание. Мальчишка выпучил глаза.
— Нет, он меня убьет. Мне надо с ним плыть, — с гордостью добавил он. — Сейчас я работаю на кухне, но он даст мне шесть шиллингов, чтобы я работал на корабле.
Мальчик был слишком мал, чтобы понимать ценность денег. Шесть шиллингов для него были больше фунта. У Вайолет не было времени объяснять ему.
— Посмотри под кроватью! — упрямо повторил он, отступая назад, потом развернулся и кинулся к двери.
Вайолет услышала слабые шаги по мраморному коридору.
Вайолет бросилась было вдогонку, но тут же метнулась обратно к кровати, потом опять к двери.
Она знала, что если замешкается, граф придет ее искать, и, пометавшись немного, опустилась на колени и сунула руку под кровать.