И тут я вспомнила, что меня потревожил непонятный скрип. Такой громкий и неприятный. Массивная дверь, вроде была закрыта и я бросила взгляд на окно, рядом с которым сидела. Одна створка деревянной оконной рамы была распахнута внутрь. Мне отчего-то вдруг стало страшно выглядывать в него. Все же, пересилив страх и слабость, я схватилась за подоконник и посмотрела на прекрасный пейзаж. Внизу была сплошная река леса, залитого лунным светом. Окно находилось так высоко, над землей, что становилось не по себе. Будто бездонная пропасть разложилась подо мной. Здесь наверху воздух был другим, ледяным, свежим и от этого еще сильнее кружилась голова.
Наверное, окно распахнулось от резкого дуновения ветра, а мне попросту не пошла местная кухня. Я подставила лицо холодной ночи еще на пару мгновений и, наконец, закрыла окно. И тут же застыла.
На стекле были выцарапаны какие-то каракули, походившие на буквы. Сердце пропустило удар. Я провела пальцем по царапинам и с ужасом поняла, что каракули были сделаны с внешней стороны. Когда я резко вновь распахнула окно, то поняла, что каракули на самом деле были буквами. Только перевернутыми, будто бы некто написал это вися вниз головой.
«Беги»
– Очень остроумно, – я задернула шторы, чтобы не видеть больше потуги неизвестного мне шутника.
Слишком дешевый трюк, чтобы напугать меня. Да и к чему это все? Хозяин держит марку страшного замка с приведениями?
Однако я начала переживать за друга. Он пил вчера больше меня – по крайней мере, я помнила, что он пил – съел гораздо больше. Вдруг, ему тоже сейчас нездоровится?
Не помня как, дошла до соседней комнаты, где, как я думала, должен был ночевать мой друг. Он не открыл после стука. Вполне возможно, что глубокой ночью он не умирал от слабости и головной боли, а просто спал. Я постучала еще раз и еще.
Коридор казался мне огромной черной, холодной, каменной кишкой. Лампа горела только напротив наших дверей, все остальное утопало в плотном мраке. Неуютно и холодно. Можно понять желание графа расстаться с этим замком.
Спустя, казалось, целую вечность за дверью все же послышался неясный шум и чуть приглушенное ругательство, опущенное Джоном. Спустя мгновение, он открыл дверь и сонно уставился на меня.
– Боже мой, Мина, ты ограбила бабулю графа? – Джон смотрел на мой спальный наряд.
– С тобой все хорошо? – еле выдавила я, пересохшими губами.
Он тут же проснулся и скинул с себя недовольный вид.
– Все хорошо, господи, что с тобой?
– Кажется, не пошла местная кухня, – я устало облокотилась на косяк двери. Только сейчас я заметила взлохмаченные волосы и явно надетые в спешке боксеры. Я едва улыбнулась. – Опять за свое?
– Присоединишься? – Джонатан поиграл бровями и ухмыльнулся.
– Спасибо, но нет. Как-нибудь без меня.
– Я серьезно, – он схватил меня за локоть и обеспокоенно вгляделся в меня. – Без шуток, я волнуюсь. Лучше тебе быть под присмотром.
Ох уж этот чертов актер.
– Не вышло, – я деловито приподняла бровь. – Я лучше развлеку себя одиночеством.
– Черт, – нарочито разочарованно выдохнул друг. – Спокойной ночи, Мина. Не умри к утру, не хочу остаться один в логове вампиров.
Он закрыл двери и, держась за стену, я направилась в свою комнату. Но только я развернулась, как столкнулась нос к носу с Димитру.
Дворецкий смотрел на меня сверху вниз снова без всякого эмоционального окраса.
– Димитру, вы напугали меня, – сказала я чистейшую правду.
Я совсем не слышала его шагов, не ощутила взгляда и не знала точно, слышал ли он наш с Джоном разговор. От него веяло холодом. Это все, что я могла сейчас сказать.
– Это ваших рук дело? – я указала на свой наряд.
Он кивнул.
– Вам нездоровилось. Я не имею права разбирать ваш багаж, поэтому предоставил, то что нашел.
Хотелось бы еще знать трогал ли этот паук – именно с ним у меня ассоциировался в первую очередь дворецкий – меня, переодевал ли. Но я решила, что, если это на самом деле так, я невольно выкажу свой характер и потребую от него, как минимум плату за моральный ущерб…и обдеру до нитки его счет в банке. Наше дело куда важнее и серьезнее, чем кара за призрачную возможность того, что старик порадовал себя. Лучше не высовываться и быть милым аризонским адвокатом.
Если так можно сказать, про этих бессовестных проныр.
– Мило с вашей стороны. Спасибо, Димитру, – голова снова закружилась и его имя я выговорила едва на выдохе. – Я, пожалуй, пойду обратно к себе.