— Да, я иду, — барон решительно сорвал с себя плащ и бросил на землю. — Прощайте и молитесь обо мне.
И он направился к зияющему чернотой входу в центральное здание. Неожиданно перед ним встал Зигмунд с горящим смоляным факелом.
— Если тебе так охота совать голову в пасть к сатане, то я могу проводить тебя до второго этажа, — предложил разбойник.
Гроцер присвистнул от изумления.
— Эй, Зигмунд, ты хочешь идти туда?
— Я покажу ему дорогу до нужной лестницы, — отозвался одноглазый. — Там целый лабиринт коридоров, в нём можно проплутать всю ночь и так и не найти путь на башню. Тем более призраки начнут слетаться только в полночь, а я к тому времени успею вернуться назад.
— Ну, как знаешь, — Гроцер повернулся и зашагал к кострам. Его товарищи гурьбой поспешили за ним.
Молодой барон с признательностью посмотрел на Зигмунда.
— Вы великодушный противник, — сказал он.
— Я не шутя намеревался заколоть тебя, сударь, и вправе был ожидать от тебя того же самого, — возразил одноглазый. — Но ты сохранил мне жизнь. Так что, за мной должок… Однако поспешим, — он озабоченно посмотрел на небо. — Тучи сгустились…
Дождь хлынул, едва они ступили под своды замка. В спины им ударил резкий порыв ветра с холодными каплями. Осторожно двигаясь за своим спутником, Максимилиан различал в колеблющемся свете факела очертания выщербленных колонн и сводчатые арки, за которыми начинались галереи, уводящие во мрак.
Снаружи слышался всё усиливающийся шум дождя. Внезапно под потолком раздался пронзительный писк, что-то захлопало, путники невольно втянули головы в плечи и, проследив направление удалявшегося звука, увидели в слабо освещённом дверном проёме силуэт вылетающей из здания летучей мыши.
— Тьфу, напугала, проклятая, — Зигмунд передёрнул плечами. — Никогда не вхожу сюда вечером, — он двинулся вдоль растрескавшейся стены. — Только днём, когда в окна светит солнце и со мной друзья… Говорят, последний владелец замка, князь Богуслав, где-то здесь припрятал золото…
— И вы его искали?
— Да, но нашли всего одну серебряную монету, которую потом пришлось выкинуть. Она принесла несчастье нашедшему её человеку… Всё, что здесь лежит — проклято и заколдовано, ни к чему не прикоснусь, даже к груде драгоценностей, если она вдруг попадётся… И тебе не советую…
Свет факела падал на столбы, с которых облетела штукатурка; за столбами показывались входы в какие-то галереи; временами попадались лестницы, одни из которых круто взбегали вверх, другие уводили вниз, в мрачные подвалы, откуда до слуха Максимилиана долетали какие-то странные, навевавшие жуть звуки.
Зигмунд покосился на своего спутника.
— Что, сударь, ещё не передумал?
— Нет.
— Вон та лестница приведёт тебя на башню, — разбойник факелом показал куда-то на дальний конец просторного захламлённого помещения.
Но Максимилиан, сколько ни вглядывался в темноту, ничего не мог разглядеть.
— Так уж и быть, пройду ещё немного, — сказал Зигмунд, поколебавшись.
— Я думаю, до наступления полуночи нам нечего опасаться, — заметил юноша.
— Плохо ты знаешь Вратиславский замок, — ворчливо отозвался его спутник. — Доводилось ли тебе слышать о призраке жены князя Богуслава? Этот призрак зовётся Лиловой Дамой… Говорят, князь свою жену тайно замучил и убил, и с тех пор она бродит здесь по ночам… — Подняв повыше факел, разбойник стал подниматься по осыпающимся ступеням. — А ещё говорят, что князь пытал своих узников, наслаждаясь их предсмертными муками. Души многих из них не нашли успокоения и появляются здесь в образе светящихся фигур…
— Ты видел кого-нибудь? — спросил Максимилиан.
— Мы все видели. Тут по ночам в окнах иногда появляются белые фигуры… Но эти привидения безвредны. Они суть души замученных, тела которых не погребены и не отпеты по церковному обряду… А есть и другие привидения — души отринутых Господом за их страшные грехи. Вот они-то и слетаются сюда в Иванову ночь! Эти греховодники и после своей смерти творят зло. Плохо приходится тем, кто встречается с ними… Встреча с такими привидениями сулит скорую смерть… — Зигмунд понизил голос. — Понял теперь, на что ты идёшь?
— Мне уже всё равно, — отозвался юноша. — Я выбрал свою судьбу.
Они поднялись по лестнице и двинулись по низкой сводчатой галерее, с которой открывался вид на нижние помещения.