— А ты откуда знаешь? — Юра посмотрел на командира, и его глаза сверкнули.
— Так я там был, мы как раз с изнанки вышли, когда Чижикова в перьях в окно выкинули, — Степан хохотнул. — Евгений Фёдорович говорил, что она таким способом хотела с Рысевыми познакомиться. Откуда-то узнала, что дом Евгению Фёдоровичу принадлежит.
— Получается, боялась и решила под защиту более сильного соседа уйти, — кивнул следопыт. — Ну, это нормальная практика так-то.
— А вообще баронесса такая… Ух! Я тогда в охране её поместья стоял, когда Петрович приехал. Он меня на следующий день сюда отправил, — Степан несколько раз наклонил голову, чтобы размять затёкшие мышцы. — А как она на Петровича смотрела, мама дорогая! Я бы задымился от таких взглядов.
— Она замужем, — напомнил Юра и приник к биноклю, разглядывая лагерь браконьеров.
— Пф-ф, — фыркнул Степан. — Ты её мужа видел?
— Всё равно это как-то неправильно, — Юра отнял от глаз бинокль и посмотрел на Степана.
— А не была бы замужем, что, у Петровича были бы шансы заполучить её законным способом? Она аристократка, а он простой егерь, хоть и старший, — Степан говорил спокойно, констатировал факт.
— У Игната же получилось, — напомнил ему Юра. — Сергей Ильич при мне говорил, что клану нужно больше Рысевых. Младших ветвей, но чтобы главы этих семейств перстни носили. Так что у Петровича есть реальный шанс последовать за Игнатом. И тогда то, что баронесса замужем, может всё осложнить. Если она ему, конечно, нравится.
— Да чёрт его знает, по Петровичу ничего нельзя сказать. Но если между ними что-то произойдёт, то…
— Они пришли в движение, — перебил его Юра. — Да что они делают?
Степан сразу стал серьёзным и сосредоточенным. Упав рядом с Юрой на землю, он направил на лагерь бинокль.
Браконьеры тем временем начали суетиться, они спешно собирали лагерь. При этом многие вещи, похоже, планировали оставить. Один из них стоял чуть поодаль с ручными весами и взвешивал рюкзаки, которые ему подавали по одному. У одного из браконьеров случился перевес, потому что после короткого приказа человека с весами, бывшего, похоже, командиром этой группы, из рюкзака вытащили несколько вещей и бросили на землю.
— Смотри, у них всё-таки есть командир, — пробормотал Степан. — А раньше этот мордатый никак себя не проявлял. Что они делают? Явно куда-то собрались. Но зачем вес определять? Как будто хотят уйти с помощью… Твою мать! Захват! Быстро! — заорал Степан, вскакивая с земли.
Из-за деревьев мгновенно материализовались тени. Егеря настолько мастерски маскировались, что даже их командир не мог разглядеть каждого в отдельности. Они двигались быстро. Мелькнули обрезы, а воздух вокруг половины задрожал от призванного дара.
Но как бы быстро рыси ни передвигались, браконьеры оказались быстрее. Их командир что-то закричал; члены банды побросали вещи, а в руках у них появились свитки. Степан упал на колено и вскинул обрез в тот самый момент, когда мордатый командир рванул свиток, разрывая его.
Бах! Вспышка. Пуля пролетела в том месте, где только что стоял командир браконьеров, и вошла в дерево, застряв где-то в центре довольно толстого ствола.
— Твою мать! — заорал Степан и, вскочив, пнул мухомор, росший рядом. — Витя, Захар, собрать все вещи. Всё до последней нитки!
— Слушаюсь, — раздались голоса десятников.
Бойцы вошли в брошенный лагерь и принялись методично стаскивать валяющиеся на земле вещи в центр поляны. Они действовали осторожно, опасаясь возможных ловушек. Степан остановился недалеко от кострища, с ненавистью глядя на потухшие угли. Достав мобилет, он набрал номер.
— Что у тебя? — практически сразу раздался голос Петровича.
— Они ушли с помощью портальных свитков. Мы находились в отдалении и не успели предотвратить, — чуть помелив, доложил Степан своему командиру.
— Та-а-к, — протянул Петрович. — Есть хоть какие-то подсказки на то, куда они могли направиться?
— Они оставили почти всё снаряжение, бросили, когда я скомандовал захват. Сейчас ребята его соберут и попробуем что-нибудь найти. Тем более что их командир ушёл совсем уж налегке, даже весы ручные бросил. — Степан смотрел, как егеря деловито потрошат палатки, выгребая из них абсолютно всё.
— Взвешивали поклажу? — уточнил Петрович.
— Да, и именно это натолкнуло меня на мысль, что будет переход с помощью свитков. Поэтому-то и хотел захватить, но не получилось.
— Ты молодец, — спустя почти минуту ответил Петрович. — Они всё равно бы ушли, а промедли ты, ушли бы с вещами. А так у нас есть шанс найти зацепку. И, Степан, остаётесь на месте. Можешь даже в лагере этих скотов обосноваться. Есть вероятность, что может подойти подкрепление, не знающее, что основной отряд уже ушёл. Так что возьмёте их тёпленькими. Так ещё больше шансов узнать, что они вообще делали на наших землях.
— А его сиятельство… — Степан запнулся.
— Сергею Ильичу я сам позвоню. И Евгению Фёдоровичу, — Петрович замолчал, а потом добавил. — Не отвлекайся, Степан, работай.
Старший егерь отключился, и Стёпа сунул мобилет в карман лёгкой куртки. Подтянув к себе складной стул, он поставил его возле растущей кучи, махнул рукой Юре присоединяться и принялся осматривать доставшиеся им трофеи.
Маша вытащила шомпол и осмотрела свою винтовку, подаренную ей Галкиным. Вика сидела в кресле, забравшись в него с ногами, и с любопытством наблюдала за ней.
— Ты уверена, что это не опасно? — спросила Мамбова у подруги.
— Конечно, — Маша остановилась и приложила руку к животу. Её беременность была уже заметна, но это и неудивительно. Маша была невысокого роста и очень изящная, поэтому любые изменения в её фигуре сразу бросались в глаза. — Кто придумал, что тошнить может только утром и только в первые месяцы беременности? Покажите мне этого умника, я напою его отваром рвотного корня!
— Жестоко, — усмехнулась Вика.
— Зато справедливо, — Мария перевела дух. — Я скоро растолстею и не смогу нормально шевелиться, — пожаловалась она вслух.
— И поэтому ты решила поохотиться сейчас? — Вика встала и подошла к ней. — Маша, подумай, зачем тебе это? К тому же Женя не обрадуется, если узнает.
— Брось, это не охота на тварей. Я подстрелю пару перепёлок, и мне станет легче. А вечером мы их сварим. Вика, я хочу бульон из перепёлок, — И она всхлипнула, уткнувшись Мамбовой в плечо. — Мне хочется кого-нибудь убить, поплакать и съесть перепёлку с шоколадкой.
— О боги! — Вика закатила глаза и погладила Машу по голове. — Хорошо, поехали кого-нибудь убьём, а потом съедим с шоколадкой. Но, Машенька, если мы поедем одни, то Женя нас потом сам придушит. А мой муж не то что его не остановит, он будет нас держать, чтобы мы не дёргались.
— Я знаю, — Маша отстранилась и снова взяла в руки свою красавицу. — Поэтому я и попросила дядю нас выгулять. Он поедет с нами. Это кроме отряда егерей Соколовых.
— Ну, тогда другое дело, — Вика улыбнулась. — А то я уже испугалась, подумав, что перепёлка будет вкусной для тебя, только если ты добудешь её сама в гордом одиночестве. И чтобы никого не было рядом, кроме меня.
— Нет, мои прихоти ещё не зашли так далеко, — Маша вздохнула и повернулась в сторону открывшейся двери. В гостиную, где расположились молодые женщины, вошёл барон Соколов.
— Машенька, ты готова? — он подошёл к племяннице, обнял её и поцеловал в лоб.
— Да, дядя, — Маша улыбнулась. — Мы с моей девочкой готовы, — и она погладила винтовку по цевью.
— Я всё ещё сомневаюсь, что тебе можно ездить верхом, поэтому ты поедешь в машине, — сказал Соколов.
— Но… — Маша нахмурилась.
— И даже не возражай, — строго перебил её барон. — Я не так давно приобрёл машину с таким откидным верхом. Для поездки летом самое то. И стрелять можно, удобно расположившись на подушках, и ребята не будут дёргаться, что им придётся иметь дело с недовольным Рысевым, если он узнает, что я тебе позволил в седло забраться. Вот родишь сына и будешь ездить, как сочтёшь нужным. А пока будь добра, не возражай.