Хорошего во всём этом было мало. Возможно только то, что нас не обойдут с тыла и там можно оставить лишь пару дозорных.
— Ненавижу полуразумных тварей, — простонал я, и тут два орангутанга прыгнули в образовавшийся коридор, несколько раз взмахнули крыльями и перемахнули через забор.
Меня ждал очередной сюрприз. Пробный огненный шар погас, едва долетев до них, а пули они даже не заметили. Я послал на всякий случай высокоуровневое заклинание, но они оставили на шкуре лишь тёмную подпалину.
— Охренеть, — пробормотал я и заорал, увидев, что егеря готовятся атаковать тварей. — Не подходить!
Укутавшись всеми известными щитами, из-за которых можно атаковать, я призвал клинки и прыгнул вперёд.
— Слабое место между шестым и седьмым шейным позвонком! — на улицу выбежал заспанный полуголый Куницын. — Седьмой выступает, не ошибёшься. Пулю щит не пропустит, только меч или кинжал с короткого расстояния. Бей туда, а потом руби башку, когда щит рухнет!
В его руках были зажаты два кинжала. Я мельком взглянул на него и кивнул. Мечи исчезли, а на пальцах вылезли прочнейшие когти. Орангутанги не спешили нападать. Они словно поняли, что я отдал приказ своим людям не рисковать понапрасну. Вот только по раздавшимся выстрелам, сразу стало понятно, что егерям тоже работы хватит. Похоже, вслед за этими двумя в проём бросились твари поменьше. Хорошо ещё орлов больше не видно.
Я качнулся в сторону, и проклятая тварь повторила моё движение. Она следила за каждым моим шагом злобными, глубоко посаженными глазками, и явно готовилась напасть. По её лапам пробежали синие миниатюрные молнии, и я увидел этот проклятый щит.
Удар в ворота заставил орангутангов вздрогнуть, но не переключиться с нас на них. Егеря ещё стреляли, но что-то мне подсказывало, что ворота долго не выдержат и вся толпа по постепенно ворвётся во двор. Нужно было быстро что-то делать.
Времени, чтобы сформировать нечто высокоуровневое, просто не было. Поэтому я просто запустил неоформленной силой за периметр. Бахнуло знатно. Орангутанги на этот раз оглянулись, и мы с Куницыным тут же рванули вперёд. Я взлетел на спину «своему» и вцепился когтями, чтобы не упасть, когда тварь, взревев, попыталась меня сбросить.
Аркаша был прав, когда я пересёк определённую черту, щит твари перестал работать, пропустив мои когти. С трудом удерживаясь на одной руке, я призвал длинный кинжал и воткнул чуть выше выступающего шейного позвонка твари.
Орангутанг взревел и сумел оторвать меня от себя, швырнув на землю. Острая боль в руке чуть не заставила потерять концентрацию. Я с большим усилием сумел сгруппироваться и покатился по земле. Бросив взгляд на руку, я увидел, что эта сволочь сумела обломать мне два когтя, а один вырвать. Рука болела зверски, а там, где был вырван коготь, начала пульсировать.
Я заставил себя не обращать на это внимание. Вскочив на ноги, заметил, как из дома выскочили Ефим с Милой и побежали к помещению, где был расположен узел защиты. В руках у Ефима был обрез, и он бежал, постоянно оглядываясь, готовый в любой момент прикрыть девушку.
— Башку ему руби! — сквозь шум в ушах в мозг проник голос Куницына. — Не тяни!
В моей руке тут же появился меч. Удар, и голова твари покатилась по земле. Тело ещё некоторое время стояло, а потом рухнуло плашмя с оглушительным грохотом. Пульсация в руке усилилась, и я увидел, как вместо вырванного когтя из раны показался кончик нового. И одновременно с этим поместье накрыл защитный купол.
Я повернулся и Куницыну. Аркадий был ранен. Он зажимал располосованный бок рукой, но стоял на ногах. Я кивнул на купол.
— Как? — просто спросил, подходя к нему ближе, чтобы помочь пройти в дом.
— Вспомнил, что у меня макр от той твари в подвале, — Куницын позволил мне закинуть его руку себе на плечо и чуть слышно застонал. — Он вроде должен был подойти. Конечно, замена временная, но пока и такая сойдёт.
— Кстати, мои комплименты. Вполне можно порекомендовать Щукину в Академии использовать тебя в качестве обнажённой мужской модели. — Я снова окинул внимательным взглядом его полуобнажённое тело. Куницын был прекрасно развит физически с пропорциональной мускулатурой. — Ты чего в таком виде выскочил? Вроде тебе некого больше соблазнять. Или ты решил всё-таки не одну жену взять?
— Да иди ты, я только проснулся, — Аркаша говорил с трудом и всё сильнее наваливался на меня. — Штаны успел надеть и кинжалы схватить. Медлить нельзя было. Ты этих орангутангов-переростков не знаешь, в отличие от меня. Ещё десять минут и их щит уплотнился бы. Тогда их очень сложно было бы достать.
— М-да, — протянул я. — Ну, хорошо, что ты узнал их. Аркаша, если тебе нужно плечо, жилетка, или просто выговориться, не стесняйся. Уже мне ты можешь сказать, что с тобой эта гадина делала.
— Я учту, Женя, — серьёзно ответил он и застонал. — Ублюдочные твари! Да и я хорош, это надо было так подставиться. Форму теряю, привык к относительно спокойной жизни. Эти обезьяны же третьего уровня. Ещё год назад они для меня вообще проблему не представляли.
— Ты макр успел вынуть? — спросил я, вспомнив, что забыл это сделать.
— Успел, — ответил Куницын, заваливаясь на меня всё сильнее.
— Евгений Фёдорович, — ко мне подбежал один из егерей. — Мария Сергеевна.
Я взял трубку, и сразу же услышал взволнованный Машин голос.
— Женя, что у вас там происходит? До тебя я не могу дозвониться, Ефим не может со мной говорить, потому что занят…
— Маша, у нас был прорыв, но сейчас уже всё хорошо. А свой мобилет я разбил при первой атаке, поэтому ты не могла до меня дозвониться. — Я поудобнее перехватил Куницына. — Машенька, мне сейчас очень некогда. У нас Аркашу зацепили, и мне он дорог стал, как память о безмятежном времени на первом курсе Академии. Я тебе позже перезвоню.
И я отключился, передав мобилет егерю. Куницын попытался выпрямиться, но я только покачал головой и пошёл быстрее. На крыльцо мы поднялись молча. Я молчал, чтобы его не дёргать, а Аркаша, чтобы силы поберечь. Перед нами открылась дверь, и я передал его в руки причитающим Анне и его матери. Аркадий посмотрел на меня и внезапно выпалил:
— Ты же моим шафером будешь?
— Смотря когда ты свадьбу запланировал, — ответил я, беря у вернувшегося Ефима небольшую сумку, в которой мы привезли сюда разные зелья. — Против меня сейчас служебное расследование идёт. Так что, я не знаю, когда смогу без ограничений передвигаться.
— Через полгода, — вместо Аркадия ответила его мать, забирая протянутые ей флаконы. — Надеюсь, Евгений Фёдорович, вы к этому времени решите все свои дела.
— Это не от меня зависит, — я отдал сумку Ефиму. В ней осталось ещё довольно много флаконов с зельями, которые Аркаше будут не нужны. — Но я тоже не хочу, чтобы это недоразумение затянулось. У меня сын скоро должен родиться, так что мне будет чем заняться. Да и учёба. Не хотелось бы пропускать.
Я не успел договорить, потому что в этот момент раздался душераздирающий крик. Он шёл снаружи, но словно из-под земли.
— Это из тюрьмы, — нахмурившись, сказал Ефим, поставил сумку на пол и бросился к двери. Я поспешил за ним. Аркаша дёрнулся было, но женщины потащили его вглубь дома.
Тюрьма в этом поместье — это, конечно, громко сказано. На самом деле, она представляла собой отдельно стоящий домик, наполовину вкопанный в землю. В нём была одна камера, небольшой тамбур и коридор, ведущий непосредственно в камеру. В тот момент, когда мы с Ефимом подбежали тюрьме, крики стихли. Командир дежурного отряда как раз открывал дверь, чтобы посмотреть, что это заключённые так орут.