— Монсеньор, — с напускной веселостью заметила королева, — не откажитесь признать, что и правда иной раз выглядит неправдоподобной.
— Согласен, мадам, именно так. Однако Ваше Величество позволит мне напомнить о Кассандре, предсказавшей некогда падение Трои, и о том, как ей не поверили. Так вот, я — Кассандра, а Франция — царство Приама. Пройдет еще несколько лет обманчивой тишины. Но затем во всем королевстве проснутся силы, жаждущие мести, власти, денег, которые будут рушить все на своем пути. Их с радостью поддержит мятежная чернь, а некоторые высокопоставленные государственные мужи свяжут с ними свои честолюбивые намерения. Дух безумия овладеет гражданами, разразится гражданская война со всеми ее ужасными последствиями. Францию ожидает бойня, грабежи и повальные изгнания. Возможно, потом кое-кто пожалеет о том, что не послушал меня. Возможно, меня призовут вновь. Однако время будет уже бесповоротно упущено… и гроза унесет все.
— Признаюсь, монсеньор, Ваша речь поражает меня все больше и больше. И если бы я не знала о дружеских чувствах, которые испытывал к Вам предыдущий король, и о том, что Вы искренне оказывали ему кое-какие услуги, то я… Так Вы действительно хотите говорить с королем?
— Да, мадам.
— И непременно без посредничества господина Морепа?
— Он мой враг. А кроме того, я ставлю его в ряд тех, кто позднее погубит королевство, но не по умыслу, а по немощи.
— Вы слишком строго судите человека, который заслужил доверие света.
— Он — больше, чем премьер-министр, мадам, и благодаря своему положению несомненно окружен льстецами.
— Если Вы настаиваете на исключении участия этого человека в Вашей беседе с королем, то я боюсь, что Вам вообще не удастся добиться аудиенции, ибо Его Величество и шагу не ступит без своего главного советника.
— Я всегда готов услужить королю, искренне желающему использовать мои способности. Однако я не являюсь подданным Его Величества, и поэтому всякое повиновение с моей стороны — акт сугубо добровольный.
— Монсеньор, — сказала королева, не способная вести долгих серьезных разговоров, — где Вы родились?
— В Иерусалиме, мадам.
— И… когда?
— Королева наверняка простит мне мою суеверность. Я не люблю говорить о своем возрасте, потому что это несет мне одни несчастья.
— Что же касается меня, то Королевский Альманах не дает мне возможность иметь такую слабость. До свидания, монсеньор. Теперь все будет зависеть от воли короля.
На этом аудиенция закончилась. Мы вышли, и по дороге домой Сен-Жермен сказал мне:
— Я, вероятнее всего, покину Вас, мадам, на долгое время. Через четыре дня я уеду из Франции.
— Что вынуждает Вас к столь спешному отъезду?
— Королева передаст супругу все, что я ей рассказа!. Людовик XVI, в свою очередь, повторит все слово в слово господину Морепа. Этот министр выпишет ордер на мой арест, а начальнику полиции будет велено привести его в исполнение. Я прекрасно знаю, как быстро это делается, и не имею ни малейшего желания оказаться в Бастилии.
— Разве может это Вас напугать? Вы улизнете из нее через замочную скважину:
— Я предпочитаю не прибегать без необходимости к чудесам. Прощайте, мадам.
— А если король все же пожелает принять Вас?
— В таком случае я вернусь.
— Но как Вы об этом узнаете?
— У меня для этого достаточно средств. Не беспокойтесь об этом.
— А тем временем я буду скомпрометирована?
— Успокойтесь, Вашей репутации ничто не грозит. Прощайте.
Он снял ливрею, переоделся и уехал. Я же осталась в глубоком волнении. Королева велела мне не покидать замка и дожидаться ее дальнейших распоряжений. Два часа спустя пришла госпожа Мизери от Ее Величества с просьбой явиться. Что можно было ожидать хорошего от предстоящей аудиенции? Сам король был у Марии-Антуанетты. Она показалась мне смущенной. Людовик XVI, напротив, в игривой манере подошел ко мне, взял мою руку и грациозно поцеловал (при желании он был невероятно мил).
— Госпожа д’Адемар, — сказал он мне, — что же Вы со своим магом наделали?
— Вы имеете в виду графа Сен-Жермена? Он отправился в Париж.
— Ваш граф весьма серьезно встревожил королеву. Скажите, а наедине с Вами он говорил в том же тоне?
— Нет-нет. Пожалуй, без подробностей.
— Я Вас не обвиняю в происшедшем. Но впредь поберегите покой королевы, чтобы не давать повода усомниться в Вашей верности. Я виню чужеземца за то, что он имел дерзость предсказать наши поражения, о которых нечего думать по крайней мере до конца этого столетия. Более того, он несправедлив в своих претензиях к графу Морепа, который способен пренебречь личной враждой в интересах монархии. Я переговорю с ним об этом деле, и если он посоветует мне встретиться с Сен-Жерменом, то я, конечно же, не откажусь. Ему приписывают ум и талант. Мой дед любил его общество. Прежде чем удостоить его аудиенции, мне бы хотелось уверить Вас в том, что каковы бы ни были последствия недавнего появления этого таинственного человека, Вы вне подозрений.