…Императрица Елизавета скончалась 25 декабря 1761 года, в праздник Рождества Христова. Обезьяноподобный великий князь стал царем Петром III, императором Всея Руси, а Санкт-Петербург ждал свою новую императрицу — Екатерину Алексеевну.
Переваливаясь с боку на бок, гримасничая, новый царь шел за катафалком. В траурную золоченую колесницу были впряжены двенадцать лошадей, укрытых попонами, их вели под уздцы казаки. Вдоль всего пути до Петропавловской крепости протянулись ряды войск. Было ужасно холодно. С саблей наголо Орлов стоял во главе своих солдат и наблюдал за процессией. Внезапно он вздрогнул: в царской карете сидела та самая таинственная женщина, подарившая ему несколько месяцев назад прекрасную ночь, которую он не мог с тех пор забыть. Царица?! С той ночи Григорию постоянно снилось ее тело. Он мечтал о ней в объятиях других женщин.
Орлов был так потрясен своим открытием, что чуть было не бросился за каретой. Конечно, если б он, потеряв благоразумие, явился прямо в ее покои, она бы встретила его с радостью, тем более что была беременна от Орлова. Ее супруг, новоиспеченный император, хоть и приобрел после операции то, чего был лишен до нее, был для нее чужим и нежеланным.
Екатерина и Григорий понимали, что надо избегать опрометчивых шагов. После смерти Елизаветы обострилась борьба за власть. Не искал ли Петр III только предлога, чтобы уличить ее в измене и сослать в монастырь? А сам бы женился на своей любовнице — Елизавете Воронцовой? Если бы Петр узнал о ее беременности, она погибла бы! Царице всякими хитростями с помощью нарядов удавалось очень долго скрывать свою беременность. Когда это стало уже невозможно делать, она притворилась, что, упав, растянула связки на ноге и поэтому должна оставаться в постели.
Двадцать девятого апреля 1762 года, когда начались схватки, ее камергер саморучно поджег дом на окраине Санкт-Петербурга. Царь, большой любитель пожаров, отправился туда вместе с придворными. Какое зрелище! Петр трепетал от восторга и разгонял кнутом тех, кто пытался тушить пожар.
К тому времени, когда он вернулся во дворец, императрица уже родила мальчика (его нарекут графом Бобринским), а Орлов вынес его под своим плащом из дворца…
Петр III на сей раз ни о чем не догадался, но по-прежнему относился с большим презрением и враждебностью к своей супруге, оскорблял царицу при придворных, заявлял, что избавится от нее и женится на Елизавете Воронцовой.
Хотел ли он убить Екатерину? Французский посол утверждал, что да. Затем отказался от своих планов. Как бы там ни было, драма завязалась: Екатерина или Петр — кто победит?
В пятницу девятого июля 1762 года Екатерина находилась в Петергофе. Царь был в Ораниенбауме с любовницей.
Дверь павильона Монплезир, где жила царица, внезапно распахнулась. Было пять часов утра. Вошел Алексей Орлов — Алексис со шрамом — брат Григория.
— Я искал Вас, государыня!
— Что случилось?
— Пассек в тюрьме!
Пассек был одним из самых преданных сторонников Екатерины среди заговорщиков.
— В казармах ходят слухи, что царь дал приказ арестовать Вас после вечерней службы. Солдаты волнуются и ждут Вашего приказа, матушка!
Екатерина торопливо оделась. Через несколько минут карета Алексея Орлова мчалась в сторону Санкт-Петербурга. Лошадей нещадно нахлестывали, и за несколько верст до города они пали. Неподалеку какой-то крестьянин пас лошадей. Орлов забрал его лошадей, и карета помчалась дальше.
В семь часов тридцать минут карета остановилась у Измайловских казарм. Григорий Орлов был уже там. Он построил солдат, которые громко приветствовали царицу. Екатерина улыбалась Григорию, восхищенная его смелостью.
Но надо было еще поднять Семеновский полк. Карета помчалась туда, а солдаты кричали ей вслед:
— Да здравствует наша матушка императрица Екатерина! Мы пойдем за тебя на смерть!
Семеновский полк тоже присоединился к восставшим. Оставался еще знаменитый Преображенский полк. Он был приведен в боевую готовность и казалось, вот-вот откроет огонь по мятежникам.
Григорий Орлов, поднявшись на стременах, обратился к преображенцам с речью. Офицеры полка отказались следовать за ним, напомнив Орлову о присяге на верность царю, которую он давал.
Если офицеры прикажут открыть огонь, это будет означать начало гражданской войны в столице. Екатерина проиграла бы ее. Она не смогла бы противостоять голштинцам Петра и всей армии.
Положение было отчаянное. Екатерина вышла из кареты и сама обратилась к офицерам и солдатам. Она была прекрасна: черные волосы развевались по ветру, глаза сверкали на бледном от волнения лице, а щеки горели.