Объявился Сафрас в Голландии. В своем завещании, написанном накануне отъезда из России в 1771 году, Сафрас назначил своим душеприказчиком Иоганна Агазара — это немецкое написание имени Ивана Лазарева.
В завещании сказано, что «октября 1-го 1767 года, в амстердамском банке им для сохранения за тремя печатями на красном воску положенный пакет, в котором Ост-индианскому мину камень алмаз весом в 779 граммов голландских находится…».
С этого момента камень стали называть «Амстердамский». А в 1773 году Лазарев засвидетельствовал, что «Григорий Сафрас своего одного сто девяносто пяти каратового алмаза половинную часть продал мне за 125 000 рублей…». Тот в свою очередь «означенный алмаз продал светлейшему князю Орлову». Князь специально прибыл в Амстердам, встретился здесь с графом Сен-Жерменом и, возможно, при его посредничестве приобрел заветный бриллиант, о котором мечтала российская императрица.
Орлов заплатил за камень полтора миллиона флоринов, то есть четыреста тысяч рублей, и в день ангела Екатерины преподнес ей бриллиант. В ноябре 1773 года прусский посланник доносил королю Фридриху: «Сегодня князь Г. Орлов в Царском Селе поднес императрице вместо букета — алмаз, купленный им за 400 000 рублей у банкира Лазарева. Камень этот был выставлен в этот день при дворе». Императрица повелела вставить бриллиант, отныне называемый «Орлов», в державный скипетр российской империи.
Есть, правда, и еще одна версия покупки этого бриллианта. Якобы существует документ, подписанный Орловым и Лазаревым, который рисует совершенно иную картину приобретения этого камня. По этой версии Орлов будто бы выполнял только роль посредника в сделке и что сама Екатерина II купила этот бриллиант. Императрица обратилась к услугам посредников по двум причинам. Во-первых, она хотела подчеркнуть свою «немецкую бережливость» по сравнению с безумными тратами своих предшественников на русском престоле; а во-вторых, считала, что ей не следует, как монарху, публично торговаться из-за цены, а посему и поручила это Орлову.
И уж совсем невероятной кажется легенда, связанная с этим камнем и относящаяся к наполеоновским временам.
Когда войска Наполеона в 1812 году подошли к Москве, бриллиант «Орлов» спрятали в кремлевской гробнице одного священнослужителя. Войдя в Москву, Наполеон приказал отыскать спрятанный камень. Узнав, где он находится, Наполеон в окружении свиты направился к гробнице. Когда ее вскрыли, все увидели знаменитый бриллиант. Один из телохранителей Наполеона протянул руку, чтобы схватить камень, но вдруг из могилы восстал призрак усопшего и с проклятиями обрушился на захватчиков. Наполеон со своими приближенными в ужасе бежали… Такова легенда.
Что касается роли Сен-Жермена в этой истории, то, повторю, этому есть лишь косвенные свидетельства. Но фактом остается то, что граф «был другом и доверенным лицом Орлова», помогал ему в Петербурге накануне переворота 1762 года и будто бы даже Орлов выплачивал «дорогому отцу» крупные суммы за предсказания будущих побед Екатерины II и за помощь в воцарении ее на российском престоле. Дружба между Орловым и Сен-Жерменом сохранилась на годы и продолжилась в Амстердаме, где был куплен знаменитый бриллиант.
Однажды при французском дворе во времена Людовика XV, как обычно, шла карточная игра. За зеленым столом рядом с королевой сидела маркиза Дюшатле, подруга знаменитого Вольтера. В первый же вечер маркиза проиграла четыреста луидоров — все свои наличные деньги. Вольтер из собственных средств ссудил маркизу еще двумястами, но и они немедленно уплыли из рук азартной маркизы. Остановиться она уже не могла. Под большие проценты получила в долг немалую сумму. Однако и их спустила за зеленым столом. В конце концов ее долг превысил восемьдесят тысяч франков.
— Остановитесь, мой друг, это уже безумие! — заметил ей Вольтер. Но потерявшая над собой контроль маркиза Дюшатле отвечала одним: увеличивала ставку в игре.
Тогда Вольтер решил в качестве стороннего наблюдателя последить за игрой. Сидя рядом с маркизой, он сказал ей по-английски: «Разве вы не видите, что имеете дело с жуликами?»
Слова услышали, это было заметно по лицам игроков. Вольтер побледнел. Перед ним предстал призрак Бастилии. В тот же миг прошел карточный азарт и у маркизы. Незаметно Вольтер приказал подать карету и вместе с маркизой ночью покинул королевский дворец в Версале.