И тут же «мертвецки пьяные» разбойники, валявшиеся и сочно храпящие вокруг, вскочили на ноги с обнаженными клинками. Пять, десять… – ровно пятнадцать, как и сообщил ему этот пивной граф. С неприятным удивлением беглец отметил, что почти половина головорезов не уступает ему по уровню, но вооружены и экипированы при этом значительно лучше.
– Я сам пойду, – гордо вскинув голову, заявил дворянин, – в свою клетку.
– Ишь ты, уже и клетку присвоил себе, в натуре, – ухмыльнулся один из высокоуровневых головорезов, бесцеремонно тыча ему дубинкой в спину, – Ну так шагай давай, пока тебя за ноги не отволокли.
– Ты разговариваешь с особой королевских кровей, жалкий червяк! И должен обращаться со мной с почтением, на «вы» и добавлять «ваша светлость»!
– Шевели ногами, ваша светлость, пока я тебе в глаз не засветил!
– Да как ты смеешь!
Возмущение герцога было самым наглым образом прервано точным броском гнилого яблока прямо в его благородный лоб. Благодаря высокому уровню умения «Метательное оружие», необычный снаряд не только нанес критический урон, отняв 5 единиц здоровья у беглеца, но и повесил на него двухминутный эффект «Немоты».
Возвращался в свою клетку он молча, лишь бросая по сторонам гневные взгляды и пытаясь запомнить лица своих мучителей…
Оставшись один, Шардон не был разочарован, удивлен или даже хотя бы подавлен.
У разработанного им плана было пять наиболее вероятных исходов и восемь с шансом реализации менее 5 %, но даже их он не сбрасывал со счетов. И вторым по своему весу оказалось именно коварство герцога, который всегда и везде превыше всего ставил собственную драгоценную жизнь и вряд ли станет рисковать головой ради своего случайного спасителя.
Разумеется, для каждого из пяти наиболее возможных вариантов развития, у ИскИна был придуман сценарий.
Шардон > Угрюмый: Он сбежал один. Действуем по плану «Б11-3».
Угрюмый > Шардон: Это который?
Шардон > Угрюмый: Неудачное бегство герцога. Наказание. Возвращение.
Угрюмый > Шардон: Понял. Поднимаю бойцов.
Возвращение блудного герцога он встретил широкой кривой улыбкой, которая называлась «Победная ухмылка № 2» и обозначалась обозначенной в списке эмоций как «Откровенная издевка над проигравшим оппонентом».
– Рад снова видеть вас, ваша светлость, живым и в добром здравии, – произнес граф.
– Это ненадолго, – вспомнил главарь, – Надо бы преподать этой важной птице небольшой урок. Эй, Зужлик! Врежь-ка нашему герцогу пару раз, да от всей души. Чтобы под каждым глазом у него память осталась о том, что сбегать не хорошо.
– Я не виноват! Это все он – это он меня выпустил из клетки! – завизжал Роберт Бурвилльский, указывая на спокойно сидящего в своей Шардона.
– Конечно-конечно. Из клетки выбрался, тебя выпустил, а сам назад вернулся, двери за собой запер и снова руки связал. И зовут его Гадкий Гудини – великий плут и обманщик.
– А ты в натуре весь такой из себя благородный, или горбатого нам тут лепишь? Визжишь, как обычная крестьянка, которой подол задрали…
Герцог мгновенно умолк. Закрыл глаза, вздохнул тяжело и уже спокойно и твердо произнес:
– Я всего лишь требую должного уважения к моему благородному происхождению.
– Эй ты, который граф. Ну-ка, помоги нам уважить его светлость. Дай-ка ему разок в морду, да только чтобы с должным почтением. Типа эта, как ее… Во! Дуэль у вас… Зужлик, руки развяжи графу.
– Но…
– Не сделаешь – обоих прямо на месте пришьем.
– Простите, господин герцог, – вздохнул Шардон, – это не я, меня заставили.
– На вашем месте я поступил бы также. Жизнь двух благородных господ куда ценнее пары синяков. Тем более, что у нас с вами вроде как дуэль – да и основания у вас имеются, – горько усмехнулся Роберт, гордо вскидывая голову и подставляясь под удар.
Перейдя в режим дуэли, Шардон от души пару раз врезал своему коварному союзнику, не жалея сил. Полоска здоровья над головой герцога Бурвилльского вздрогнула и немного сократилась: сказывалась разница в уровнях.
– Во дает граф, – уважительно покачал головой Угрюмый, – Знатно его уважил!
– Надеюсь, теперь вы довольны? – холодно поинтересовался герцог, выпрямляясь.
– Довольный я стану, когда выкуп за вас обоих получу. В клетку его!
Сразу несколько разбойников дружно навалилось на пленника, связали его и бесцеремонно швырнули в клетку, не обращая никакого внимания на призывы уважительно и аккуратно обращаться с благородным дворянином и ветераном трех Имперских кампаний.