Здесь стояли столики с разными композициями — натюрморты, букеты, сервизы. На одном ездил по кругу миниатюрный поезд с паровозом. Профессор Перов сидел за самым дальним столом. На вид лет шестьдесят, подтянутый, чуть ниже меня, с очень серьезным лицом. Я представился, он записал и внимательно на меня посмотрел.
— Я знал вашего отца — талантливый был чародей, — заявил он. — Давайте посмотрим, насколько вы пошли в него. Наведите иллюзию на любой из этих столов.
— Конечно, Иван Николаевич, — кивнул я и пошел к столам.
Идея у меня возникла сразу, теперь самому было любопытно, удастся задуманное или нет. Я прошел мимо двух столов и незаметно положил на первый перчатку, потом вернулся к столу графа Перова и начал. Впрочем, граф и не наблюдал за мной.
В этот раз я старался действовать быстрее: Алатырь, Чернобог, символ тени, Нужда, символ скованного сознания, и закончил Требой, символом твердости намерения. По столу прошла рябь и перчатка исчезла — то, чего я и хотел.
— Я закончил, ваше сиятельство, — сказал я.
— Ничего не изменилось. Вы не прошли, — разочарованно вздохнул профессор после долгого взгляда на столы. — Поищите себя в другой специальности.
— Хорошо, — улыбнулся я и пошел к выходу. — Только перчатку свою заберу.
— Что? Какую перчатку? — нахмурился он и остолбенел при виде того, как я поднял со стола черную перчатку, скрытую иллюзией. — Хитро. Сделать так, чтобы все казалось прежним. А я удивлялся, почему вы ничего не использовали в качестве основы. Думал, будете затенять место. Надо было смотреть за вами внимательнее, моя вина, насмотрелся на однотипные действия. Вы зачислены, Дмитрий.
— Спасибо, — сказал я, хотя было большое желание высказать все, что думаю о самоуверенности и надменности. Но ведь сам такой был. Так что просто убрал правую перчатку в карман и вышел.
Теперь надо было решать: псионика или снохождение. И почему тут нельзя использовать все ветки, почему только три? Я говорил на эту тему с Кощеем, он ответил, что ресурсов организма на большее не хватает. То есть можно, но долго чародей не проживет. Свинство, вздохнул я и пошел к кабинету снохождения. Псиоников много, а вот сноходцев почти нет. К тому же не оставляло меня дурное предчувствие об открытой форме псионики. Но имел ее в виду как запасной вариант.
И все прошло успешно. Я прочитал заклинание на осознанный чародейский сон и увидел сознание профессора снохождения князя Горчакова. Во сне же он сообщил о моем зачислении. И я вышел.
К псионикам и телекинетикам я сходил только для того, чтобы проверить свои подозрения: я действительно способен развиться в любой специальности. Только я или многие тут? Сейчас не проверить — сила однокурсников слишком сильно фонила.
Я вышел из комплекса и остановился на крыльце, где мы договорились встретиться всей компанией. Вдохнул пряный аромат осени и усмехнулся — всю жизнь я провел один, а тут целая большая группа приятелей, грозящая превратиться в друзей. В осенней тишине голова начала проясняться после духоты и гула зала. Из-за угла вышел Роман Ушаков с пакетом в руках и недовольным выражением лица.
— Думал, ты будешь первым, — заметил он.
— Проверил себя в лишних двух дисциплинах.
— И как? Держи. — Он достал из пакета бутерброд с мясом, сыром и листом салата.
А я бы не догадался позаботиться о товарищах. Надо взять на заметку.
— Спасибо, — кивнул я. — Могу, но не понравилось. Оставлю те, о которых говорил. Ты чем недоволен?
— Псионику не прошел, придется брать проклятия.
— Сочувствую, но псионика редка.
Мы немного обсудили испытания. Я сбегал за водой для всех в столовую, подражая Роме. Потом подошла Катерина с той самой красоткой. От одного взгляда на нее вблизи бросило в жар… Ее синие глаза смотрели, казалось, в самую душу. Я даже испугался, вдруг увидит меня настоящего. Но больше всего хотелось взвалить ее на плечо и утащить в спальню.
Так, стоп! Она красивая, даже очень, но с чего вдруг такая реакция? Особенно после бурной ночи. Или это молодое тело на всех девчонок будет возгораться?
— Вы уже тут, — улыбнулась Катя и с благодарностью приняла бутерброд и воду. — Знакомьтесь, это моя давняя подруга, Ольга Нарышкина.
Я едва не подавился. Род Нарышкиных очень возвысился после того, как одна из них стала императрицей. Но… Ольга? Так зовут великую княжну, сестру-близнеца цесаревича. И возраст подходящий. Впрочем, отмахнулся я от подозрений, наверняка они учатся в Кремле, да и Нарышкиных всегда было много.