Остается другой вариант — метод Алексашки Меньшикова. Пусть он и не был чародеем, но брал умом и смекалкой. Потом женился на польской колдунье и уже его сын получил княжеский титул. Мне же проще — титул уже есть. Нужно всего лишь спасти будущего императора, стать его лучшим другом и любимцем страны. Потом он помирает, а я становлюсь регентом при его малолетнем наследнике. И пока он растет, я его именем вершу свой план. А там уже наследник не будет иметь значения — я стану императором мира.
Да, пожалуй, такой план имеет больше прав на жизнь. В таком случае, Катерине вечером рассказываю все. И уже вместе решим, как действовать дальше.
С такими мыслями я дошел до кабинета и потянулся к ручке двери. Но не я один — мои пальцы встретились с тонкой и мягкой ладонью… Ольги. Легка на помине. И как же хороша. Жаль, что царевна, иначе бы уже подкатил.
— Доброе утро, — справился я с собой и с приветливой улыбкой открыл перед ней дверь.
— Доброе утро. Слышала о том, как ты тут оказался. Сочувствую, — ответила она вежливой улыбкой.
— Не стоит. Может оказаться, что это не удар, а подарок судьбы. В любом случае, плохих специализаций нет, найти применение можно любой.
— Тоже верно.
— Вы проходите, голубки? — прервал нас насмешливый голос.
Я повернул голову и едва не закатил глаза — Юсупов. Но отвечать ему не стал — жестом пригласил Ольгу в кабинет и последовал за ней под презрительное фырканье Даниила. А он пропустил ту самую Верочку-выскочку, что перебила меня на телепортации. Кто же она такая? Через минуту зашел Святослав и присоединился к сестре.
Я бегло осмотрел не самый большой кабинет: десять сдвоенных парт в два ряда у окна, доска и свободное пространство для практики. Народ расселся и привычно болтал. Кто-то уже знал друг друга, кто-то знакомился сейчас. Цесаревич с царевной сидели на самом дальнем ряду, наблюдали и тихо переговаривались.
Вскоре зашла Мария Викторовна и шорох голосов стих.
Профессор еще раз представилась и вызвала тех, у кого специализация не открыта. Таких оказалось шестеро, включая Даню и Веру. Ничего удивительного в том не было — дома открывали одну ветку, в которой точно уверены, на счет остальных принимают окончательное решение уже на испытаниях, для того их и проводят. Да уж, если бы я заранее открыл все три, какие планировал изначально, а в том бою воспользовался ограждением, валялся бы сейчас с истощением в больнице и не услышал того разговора.
Наконец, я узнал, кто такая Вера, когда профессор Ягужинская вызвала ее — княжна Голицына собственной персоной. Да у нас тут на потоке прямо цвет нации, с сарказмом заметил я. Интересно, отпрыски Долгоруковых, Шереметевых, Меньшиковых и прочей верхушки тоже где-то тут?
А ведь именно их родители могут стоять за заговором! Интересно, детишек своих они тоже втянули? Но Даня и Вера ни разу не обернулись на последнюю парту — то ли действительно не знали и не интересовались «Нарышкиными», то ли умело делали вид. Я ставил на первое. Это я опытный демон в теле юнца, а они просто юнцы, порывистые и неискушенные, нет-нет, а бросили бы взгляд на предмет интереса. Если их и будут использовать, то в темную.
Тем временем с открыванием ветки закончили и приступили к лекции и совсем немного к практике. Уже после я напрыгался на фехтовании и занятии по темной магии и откровенно отдыхал на начертании рун.
И вот первая учебная неделя закончилась. Я забежал в столовую, взял два стакана чая и бутерброды на вынос и отправился на встречу с Катей Куракиной.
Она уже ждала меня. Мы нашли самую уединенную беседку из раскиданных по роще вокруг универа и уселись там. Пока я рассказывал, Катя ела. Вернее, начала есть, но быстро забыла про бутерброды, только стакан с чаем не выпускала из рук.
— И на вопросе о том, когда все планируется, ты и подошла, — закончил я пересказ диалога.
Катерина долго молчала, хмурилась, покусывала губу и грела руки о стакан с чаем. Мне оставалось только гадать, поверила она мне или нет.
— Ты уверен, что это граф Толстой? — нарушила она, наконец, молчание.
— Его голос ни с кем не спутать. Ты мне веришь?
— До сих пор ты не выдал ни одной глупой шутки. И я слышала последние их фразы. Сначала решила, что речь о каком-то студенте, но «подробности позже» звучит странно в этом контексте, — медленно сказала Катя и отпила остывающий чай. — Ты был прав, что не сказал сразу. Я бы не поверила.
Я благодарно улыбнулся.
— И что теперь делать? — тихо спросил я.
Этот вопрос я гнал от себя все четыре пары, иначе не смог бы нормально заниматься. Теперь же он встал костью в горле. Пока рассказывал, пришел к некоторым выводам, но не хотел их озвучивать. Будет лучше, если Катерина сделает это. Только нужно подтолкнуть ее в нужном направлении.