Представление продолжалось минут пять, но ни один разряд не попал в человека или строение. Потом туча иссякла и рассеялась. Стало неестественно тихо. В этой тишине особенно громко прозвучало падение тела — Голицына вложила слишком много сил в заклинание и лишилась чувств. Еще одно подтверждение того, что в семнадцать лет люди еще далеки от совершенства в управлении собственной магией. Кто-то не может соломинку сдвинуть, другому проще спалить лес, чем зажечь свечу.
Водяной, мужик за шестьдесят, с зеленоватой бородой, носом картошкой и синеватой кожей, подплыл к берегу. Домовой вышел из укрытия и подбоченился, его белая борода грозно топорщилась.
— Што вы тут уштроили, дети⁈ — прошамкал он, но никто не посмел посмеяться. — Не ушпели нашать ушебу, уше великими колдунами себя помстили, а⁈
— Прости, дедушка, увлеклись мы, — с почтением обратился я к нему.
— Да не о тебе сказ, Темный, — отмахнулся домовой и повернулся к компании Юсупова. — А вот о вас. Не штыдно вам, а? Ведете шебя как упыри бежродные, а не благородные гошпода. Поднимите ее, ишшо проштудицца.
— Освободите меня… — в наступившей тишине голос Юсупова прозвучал жалко.
— А ты на кой землю с песком обжигал, отрок? — плеском волн послышался голос водяного. — Физику-химию не учил в школе?
— Я не ходил в школу, — гордо выпятил узкую грудь Даня.
— Оно и видно.
Вяземский с приятелем подняли Веру и теперь похлопывали по щекам в попытке привести в чувства. Остальные собрались вместе. Только Даня все еще стоял прикованный на берегу — сам виноват.
Наконец, Голицына застонала, зашевелилась и при помощи ребят села.
— Кирилл? Миша? А что… ой, что я наделала?.. — приложила Вера ко рту ладошку. Она выглядела испуганной и бледной.
— Поняла, да? — проворчал домовой. — Пойдешь к ректору вашему и скажешь обо вшем этом. И пушшай шуды прийдет.
— Нет! Я не… да что я, совсем… — кажется, она начала приходить в себя, судя по знакомым ноткам в голосе.
— А не скажешь, я приду к вам, — плесканул водяной насмешливо.
— Ой… не надо. Я сама, — поникла Голицына.
Я едва не засмеялся. Если бы водяной пришел, случился бы разлив Сходни и затопил весь универ. И все равно о об этом случае узнали бы — никому не хотелось стать виновником потопа. К тому же оставалась надежда, что о промахе Веры не узнают все.
— Может, мы сами сможем искупить вину? — предложил Кирилл.
Теперь мне пришлось прикрывать рот, чтобы сдержать смех. Еще бы. Когда ректор узнает об участии в этом своего младшенького, мало младшенькому не покажется.
— Это само собой. Но отца твоего нам видеть надобно, — невозмутимо ответил водяной. — Надоел дрыгаться тут.
Эти слова он обратил к Юсупову, что продолжал попытки высвободиться из каменных сапог. Волна подкатилась к берегу, намочив Даню до пояса, а когда ушла, камень вокруг его ног превратился в грязь. Юсупов с чавканьем высвободился и пошлепал на сушу, даже не подумав поблагодарить.
Катя подошла и встала рядом со мной. Без порезов, отметил я. И правильно, молодец.
— Кто это? — указал я подбородком на парня, которого Вера назвала Мишей.
— Меньшиков. Мы в одной группе на лечении.
— Еще один с голубой кровью, — поморщился я.
Катя хихикнула.
— Мы ждем ректора завтра, — предупредил водяной.
— Не получится, — покачал головой Кирилл. — На выходные он уехал в город. У меня нет с ним связи.
— Я скажу ему обо всем в понедельник, прямо с утра, — поспешно добавила Вера.
— Хорошо. Если он не придет до четверга, я приду сам в пятницу. Прощайте, — предупредил водяной и исчез в водах озера.
— Идем отсюда, — проворчал Даня, счищая грязь с дорогих ботинок. Было бы проще смыть в воде, но он откровенно опасался ее.
Его шайка послушно ушла за ним. Я проводил их взглядом и внимательнее посмотрел на Голицыну. Что-то тут не сходилось. Она казалась слишком расчетливой для того, чтобы вот так потерять над собой контроль. И сейчас Вера выглядела смущенной и задумчивой. Похоже на воздействие. Но кто? Кажется, Деев выбрал псионику. И Катя. Но его я остановил, кажется, а вот где была наша подруга? С другой стороны, ей точно не нужно нас убивать. Или кого-то из нас. Меня? Но зачем? И ран у нее нет. Надо будет поговорить с Кощеем.
— Как же вовремя я успела, — с облегчением улыбнулась Катерина.