— И драться.
— Отлично. Не собираюсь быть «девушкой в беде» из дешевого романа.
А она разозлилась, улыбнулся я мысленно. Царевна нравилась мне все больше — как личность, конечно же, как личность… ага…
Мы попрощались с Ягой Никитичной и Кощеем. Он открыл портал. И мы буквально нырнули в него рыбками.
Глава 13
А в это время в универе
Час ночи, а праздник лишь набирал обороты. Виктор Корф рассчитывал уйти спать часа в три, но цесаревич, казалось, собрался гулять до рассвета. Виктор зевнул и в который раз спросил себя, зачем во все это ввязался?
Из-за отца. Тогда, в начале сентября, после рассказала Татищева он передал все отцу. Старший барон Корф не особо поверил, но вспомнил, что старший брат Дмитрия переметнулся на Альбион. Что если младший тоже имеет какие-то свои планы и именно для этого придумал заговор? Странно только, что ему поверил хитрый Ушаков и умница Катерина Куракина. Еще и Бестужев к ним пристал. С этим понятно: если он поучаствует в предотвращении заговора, улучшит положение всего рода. В общем, начальник Чудного Надзора Москвы барон Корф попросил сына присмотреть за этими двумя и доложить в случае, если это не просто игра для привлечения внимания.
Два месяца ничего не происходило. Правда, цесаревич оказался довольно деятельным парнем и с ним стало значительно веселее. Но никаких покушений на него не случалось, как и на его сестру. И все же Дима прав в одном — праздник действительно удобен для покушений. Только уже четыре часа прошло с начала, все ходили веселые, а некоторые откровенно пьяные, и только они четверо трезвые и настороженные. Даже Ушаков плюнул на все и выпил стакан пунша. Может тоже выпить? А куда уединились Татищев с царевной? Может, для того он все и затеял, чтобы сблизиться с Ольгой?
— Э-гей, разойдись! — вырвал его из мрачных мыслей бодрый крик Святослава.
Они прогуливались у самого большого костра для прыжков. Вокруг стояли столы с угощениями, играла музыка, студенты смеялись, некоторые отыгрывали роли своих костюмов. Кто-то прыгал через костер. Конечно, большинство прыгало не через центр, а с краю, слишком он высокий, но некоторые старшекурсники подкидывали себя и друзей магией и над самыми высокими языками пламени.
Цесаревич пошел на третий прыжок, о чем и возвестил веселым криком. Он осушил очередной стакан одним большим глотком, разбежался и прыгнул. Виктор лениво наблюдал за его полетом и вдруг схватился за фокус, мешочек с землей на шее, и начал спешно чертить руны. Святослав перепрыгнул через огонь, но вместо того, чтобы приземлиться, вдруг полетел спиной обратно.
Алатырь. Берегиня. Исток. Цесаревич врезался спиной в появившуюся из ниоткуда стену земли и неэлегантно шмякнулся задом у самого костра. Надо отдать должное — не растерялся и сразу откатился на безопасное расстояние.
Виктор побежал к нему. Краем глаза увидел, как Ушаков откинул стакан с недопитым пуншем и тоже побежал с грифельным стержнем в руке. Травы рядом со Святославом зашевелились без ветра — Бестужев наколдовал защиту. Катерина подбежала самой первой. Корф заметил порез на ее руке. И слишком быстрое движение в толпе.
— Убегает. За ним, я тут справлюсь, — сказала она подбежавшим Роме и Вите. — Егор… Ой!
Перед Катей возник щит из толстых корней. Тут же в нем появилась дыра с обожженными краями, но щит сделал свое дело — принял огненный заряд и тут же исчез. И еще один ряженый начал убегать.
Бестужев бросился в ту сторону. Куракина подняла окровавленную руку. Корф кивнул и поспешил следом за Ушаковым, ругая себя на чем свет стоит за неверие. Сейчас ему стало ужасно стыдно, что так плохо думал о Татищеве. И правда, если бы хотел выделиться, придумал бы что-то попроще и рассчитанное на большую аудиторию, чем стайка первокурсников.
Толпа празднующих осталась позади. Виктор увидел, как кто-то в костюме Лешего убегает в лес. Роман остановился, метнул ему вслед темное заклинание и побежал дальше. Заминка позволила Корфу догнать приятеля и обогнать.
Ряженный добежал до опушки и вдруг остановился, заметался на месте. Это шанс, решил Виктор и начал чертить руны. Алатырь. Уд… И тут он замер. Перед глазами вдруг встала картина человека, убитого его рукой: пустые глаза, дыра вместо сердца, грудь не вздымается.
— Ты что застыл⁈ — Под окриком Ушакова картинка пропала. — Нет! Черт! Черт-черт! Ах, твою ж…
У них на глазах из леса вышел огромный волк, скорее Серый Волк. Беглец коснулся его. И оба они исчезли.
— Ты что застыл⁈ — повторил Роман зло.
— Я… я не смог. Не смог убить… — пролепетал Корф.