— Не кори себя. Зато ты получил удовольствие, получил опыт и знания, что женщины бывают такими же раскрепощенными как и мужчины.
— Меня же теперь отец съест, — продолжал ворчать он.
— Уверен, что отец? — усмехнулся я. — Он тоже мужик и ему тоже было семнадцать. А вот твоя матушка…
В ответ Леха лишь застонал и запустил пальцы в волосы.
— Она точно затюкает. Хоть домой не возвращайся. Слушай! — встрепенулся он. — А давай поедем в путешествие, а? Я позвоню отцу, он переведет денег и рванем куда-нибудь на Кавказ или Черное море.
— Ты же знаешь, что у меня нет денег на это, — мягко улыбнулся я.
— Так я же сказал, что отец вышлет, — воодушевленный идеей, уговаривал Леха. — Я правда не хочу домой. И оставаться один не хочу, — снова поник он.
Увы, кузен был прав. Его мать заклюет, да и в меня будет плеваться обвинениями, что не помог, а то и вовсе бросил. Или что она себе надумает. И одному Лехе оставаться сейчас тоже нельзя — наделает глупостей на эмоциях. Но развлекаться за чужой счет… Ладно, будем считать, что мне оплачивают услуги терапевта.
— Хорошо, поехали. На море. Если отец отпустит, — согласился я.
— Я ему все объясню, — обрадовался Алексей. — Спасибо тебе.
— Как в старые добрые, брат. А сейчас я все же пойду поем, а то с утра не ел, — хлопнул я его по плечу и ушел в столовую.
На следующий день первый курс сдал, наконец, практический экзамен. Наша компания в это время загорала на жарком июньском солнышке на опушке леса. Все достаточно пришли в себя и делились впечатлениями. Я просто валялся рядом и слушал, почти не участвуя в общем разговоре. Порой поглядывал на Ольгу — ей досталось больше всего. Это мы бегали и сражались, а она сидела и ждала спасения. Не в ее характере быть девушкой в беде — это я еще в первое похищение понял. Так что опасался за царевну. Но она вела себя как обычно. Это внешне, а в душу никто ей не лез. Возможно, уже все обсудила с братом. Или варится сама в себе. В любом случае, у меня пока не было возможности поговорить с Ольгой по душам.
День проходил спокойно и тихо. Мы знали, что опасность миновала, но настолько привыкли быть настороже, что продолжали то и дело дергаться. А следующим вечером все отправились на бал по случаю окончания учебного года.
Я надел фрак с бабочкой и спустился на первый этаж. Большинство парней оделись во фраки и лишь немногие в костюмы. Да, нам проще, зато у девушек больше полета для фантазии.
— Шествие пингвинов, — ядовито фыркнул Роман, когда мы отправились в бальный зал, и нервно дернул бабочку. — Хорошо, что это не на всю ночь и после официальной части можно будет переодеться.
Я его понимал — он всегда чуть распускал галстук, а бабочку так просто не ослабишь. Странно, что сейчас выбрал именно такой вариант. Мы посмеялись и пошли дальше.
Зал встретил нас светом и торжественной музыкой живого оркестра. У стен столы ломились от угощения и вина. Вступительная речь Льва Алексеевича закончилась тостом. Все выпили и похлопали. Потом оркестр заиграл вальс.
Я тут же пригласил Ольгу и закружил ее по залу, стараясь ни на кого не налететь. Несколько раз пытался заговорить, но каждый раз она качала головой — не надо. В ее взгляде читалось что-то… сомнение? Попытка на что-то решиться? Я не понимал, но чувствовал, что вмешиваться в процесс пока не надо.
После мы вернулись к друзьям — компания Дани слилась с нашей в одну большую и шумную. Кто бы мог подумать, что этот задиристый мажор из Питера на поверку окажется вполне нормальным парнем? А всего-то стоило вмешаться интересам государства.
Рома продолжал дергать бабочку и с тоской поглядывать на часы — нам надо было пробыть в зале еще час, потом можно пойти переодеться и продолжить гуляния на свежем воздухе, где тоже все для этого обустроили. Ольга продолжала пребывать сама в себе. Нет, это никуда не годиться. Как бы ее растормошить? А то знаю я этих девчонок — надумают всякого, а потом глупости делают.
Заиграло танго. Это знак, понял я. И поклоном пригласил нашу царевну. Рома присвистнул, Даня, Миша и даже Слава поддержали меня. И она со вздохом приняла приглашение.
Я повел в чувственном танце. После очередной фигуры, где наши тела буквально сплелись и тут же разошлись, Ольга все же начала реагировать.
— Ты что творишь? — прошипела она яростно.
— Спасаю тебя, — улыбнулся я и закружил ее.
— Двух раз тебе мало?
— Бог любит троицу, говорят.