Мы разошлись в новой фигуре, Ольга разбежалась — я поймал ее в поддержке и опустил на пол, задержав руки на талии.
— От кого на этот раз? — спросила она быстро, пользуясь моментом.
И оттолкнулась, оставив свою руку в моей. Сделала оборот, а я потянул и снова обнял ее.
— От тебя, — пробормотал я.
— С собой я как-нибудь справлюсь, — фыркнула она. — Ты хоть понимаешь, что творишь? Как мы сейчас выглядим⁈
— Еще как, — шепнул я и снова отпустил ее, ведя в танце.
Я прекрасно осознавал, что делаю. Танго, танец страсти и чувств, где многие фигуры выглядели так, словно двое у всех на глазах занимаются любовью. Простые люди восприняли бы это буквально, но тут собралась аристократия — они понимали, что это только танец. А если и имели что-то в виду, держали мысли при себе.
— Ты сумасшедший, — выдохнула Ольга, когда танец закончился и мы раскланивались под бурные аплодисменты.
Только сейчас мы осознали, что танцевали не одни и хлопают не только нам. Наши друзья смотрели на нас с улыбками, полными намека, но мне было все равно — у Ольги снова горели глаза, а на щеки вернулся румянец. Пусть думают, что хотят, а я свое дело сделал, выдернул ее из явно мрачных мыслей.
Вскоре нас отпустили на свежий воздух. Все, кто хотел перейти к неофициальной части празднования, отправились в корпуса, переоделись и разбрелись по полигонам и парку. Наша компания продолжила отмечать на одной из площадок, где играла уже современная музыка и танцевали далеко не классические танцы. Я отметил, что Ольга предпочла надеть брюки, хотя обычно ходила в юбках. Последствия несостоявшейся свадьбы с Полозом?
Где-то через час, когда летняя ночь стала хоть немного темной, Ольга поймала меня за руку.
— Я устала. Проводишь меня? — просто сказала она. Ее глаза лихорадочно блестели.
Выпила или что-то все же надумала? Но отказываться и не подумал.
— Идем.
Мы зашли в ее корпус. После грома музыки тут казалось неестественно тихо. Зашли в лифт и поднялись на ее этаж. Молча. Что же она задумала, очередную свою игру в «поманить и оттолкнуть»? Отказываться не буду — сейчас лучше дать ей то, что она хочет. Да и на меня всякий раз нападал приступ мазохизма и заставлял наслаждаться такой «игрой». Все же Ольга слишком красива — таким не отказывают.
— Пригласишь? — спросил я на пороге ее комнаты.
Ольга кивнула и пропустила меня внутрь. Свет не зажигала. И я не стал.
— Ты был прав, меня надо спасать, — сказала она и встала перед зеркалом.
Так и начиналась «игра». Я встал позади нее. Обнял. Ольга откинула голову мне на грудь.
— Ты испугалась в пещере и потом испугалась того, что испугалась? — тихо спросил я, открыто любуясь ей.
Я не скрывал своего желания, а она знала о нем уже давно. Какая же она красивая.
— Я лежала на алтаре, совершенно беспомощная, и думала только о том, что этого могло бы и не быть, если бы мы…
Она оттолкнулась и отошла к окну. Я остался стоять и ждать продолжения.
— Но ты не знаешь о моем воспитании, потому для меня это сложно, — тихо добавила Ольга.
Она прислонилась спиной к стене у самого окна. Я подошел и встал рядом. Ольга улыбнулась, печально и чувственно одновременно. Как такое могло быть я не знал, но от ее улыбки внутри все перевернулось, низ живота стал накаляться, думать можно было только об одном: зачем она надела брюки, из них же неудобно ее выковыривать. И этот внезапный вызов в глазах. Зачем ты играешь с огнем, царевна, видно же, что опыта у тебя ноль. Хочешь наконец получить? Или хочешь снова поиграть? Давай поиграем. Главное, не увлечься и вовремя остановиться, когда ты снова оттолкнешь.
— Иногда все просто. Особенно, если не хочется усложнять, — тихо, чтобы не было слышно возбужденной хрипоты, сказал я и оперся рукой о стену у нее над головой. Черт! Нельзя быть такой соблазнительной — ты же царевна, а не порно-модель. А рука сама легла на пояс ее брюк.
Синева ее глаз затягивала. Мышцы живота под моей рукой напряглись, но она не отстранилась, даже не вздрогнула.
— Не люблю усложнять, — только и сказала Ольга.
Это словно сигналом послужило. Пуговица отстегнулась под моими пальцами, прошуршала вниз молния. Я все ждал, что вот сейчас в ее взгляде появится сомнение или неуверенность, сейчас она вздрогнет и отстраниться, как всегда бывало. Нет, ни единого движения. Играем дальше, хотя сердце уже стучит где-то у горла. Сейчас я не задумывался, почему впервые так остро реагировал на близость девушки. К тому же ничего не будет, это только игра. Игра ведь?..
Пальцы поддели шелк трусиков и скользнули ниже. Как же горячо! Ольга все же вздрогнула и прикусила губу. Но не остановила. Я начал ласкать ее. Это ведь все еще игра? Ее дыхание сбилось, стало громче.