— Вот, наконец-то ты, подруга, говоришь правильные слова, — отозвалась Дакота, с удовольствием разбирая уже третью мандаринку на дольки и с аппетитом отправляя очередной полукруглый сочный кусочек себе в рот.
Все переглянулись. День обещал быть ясным и теплым. Адриано был нашим водителем сегодня. Он деловито рассадил нас в своем минивене, и мы отправились в салон красоты.
Столько всего интересного проделали с моей внешностью стилисты. Признаюсь, откровенно не знала, что такое возможно. Только над прической колдовали часа два, может три. Из волос создали настоящее произведение искусства. Каждая прядка не лежала просто так. Некоторые пряди были уложены в виде розочек. Как им это удалось, я не знаю.
Мое свадебное платье было открытым, а на шее у меня появился золотой кулон с сапфиром. Вероника Сергеевна сама мне его помогала застегнуть. Ткань платья струилась от талии легким пологом, который отдавал перламутром и слегка искрился, благодаря вкраплениям мелких фианитов. Туфли на среднем каблуке были удобными. Завершала образ диадем с легкой полупрозрачной фатой из легчайшей вуалевой ткани, которая струилась плавными линиями и доходила до колена.
Я думала, что мы рано все это затеяли, но оказалось, что когда стилисты закончили колдовать над нашими образами, было половина четвертого. Я взглянула на Дакоту. Ее платье было точной копией моего, но мое было больше в голубых оттенках, а платье и фата Кати отдавали розовым жемчугом. Я сразу вспомнила мультфильм «Спящая красавица», когда феи поспорили, какого цвета должно быть платье Авроры, розового или голубого. У нас, если бы феи были, они бы не поссорились, ведь у принцесс в количестве две штуки были платья и в светло-розовых, и в светло-голубых тонах.
Вероника Сергеевна оставалась с нами до последнего, а вот наши друзья незаметно сбежали. Стилисты удовлетворенные своей работой, приводили свои косметические столики в порядок, и в этот момент в зеркальную комнату огромных размеров салона красоты прошел мой папа. Его черный костюм был безупречен. Жемчужная рубашка слегка отдавала голубоватым оттенком, а его волнистые волосы были собраны в хвост.
Он рассматривал нас с Катей, как настоящее произведение искусства, а я рассматривала папочку.
— Вау, па…Ты такой красивый, — в глазах застыли слезы. Я подбежала к нему и тут же заполучила поцелуй в щечку.
— Тише-тише. Плакать сегодня нам точно нельзя, — папа слегка отстранился и еще раз окинул меня любящим взглядом, а я глубоко вздохнула, чтобы справиться с внезапно нахлынувшими эмоциями.
— Катюша, Лучик, поскольку я вместо одной дочери получил сразу двух, то считаю своим долгом проводить вас обеих под венец. Хорошо, Лучик, что у тебя только одна такая близкая подруга, которая решила выйти замуж в один день с тобой, ведь у меня только две руки.
Мой папа рассмешил всех в салоне красоты, тем самым разрядив обстановку. Мама Ника подошла к окну и вскоре вернулась. Она протянула два букета. Один мне, а второй Кате.
— Так, все-все-все, пора в церковь. Ваши женихи мне уже миллион сообщений отправили, — проговорила торопливо Вероника Сергеевна.
— Идемте, — и мой отец предложил мне сгиб своей руки очень важно так. Дочь замуж выдает. Вторую руку он предложил Дакоте, и так мы отправились на выход.
Лимузин, который нас ожидал, был роскошным, и, о боже, журналисты уже спешили к нам на встречу. Папа очень быстро посадил нас в машину, и сам сел рядом. Вероника Сергеевна успела в последний момент, и водитель захлопнул за нами дверь. Я видела вспышки фотоаппаратов и заметила, что камера запечатлела, как наш лимузин тронулся с места.
— И как это журналисты опоздали? — удивилась я.
— Доченька, я их дезинформировал, но некоторые прозорливые представители прессы все равно пришли раньше, и поэтом они чуть не взяли у нас интервью. Я конечно не против интервью, но только не в такой день. Мы же действительно опаздываем.
***
Церковь под названием «Санта — Мария — Новелла» я увидела впервые. Не будем вспоминать мое крещение. Того совсем раннего эпизода в моей жизни я не помню.
Белый камень. Высокие окна в виде арок. Убранство было очень элегантным. Плавные линии архитектуры были изысканными. Журналистов не было. Это и понятно, ведь папа дезинформировал прессу. Только благодаря предприимчивости господина Боттичелли нам не приходится сражаться с армией репортеров.
Ворота церкви при нашем появлении распахнулись, и я услышала переливы мелодии настоящего органа.