— Не мели чушь, тогда и не было никакой любви и даже банальной симпатии.
— А сейчас? Что ты чувствуешь сейчас?
— А ты не в курсе?
— Пока нет, ведь не смотря на все, что между нами было, ты так и не сказала, что чувствуешь.
Пришлось подойти к учителю ближе, и внимательно заглянуть ему глаза.
— Для меня любовь — это чувство непонятное, но мне больно, если тебя нет рядом. Несмотря на ошибки, я действительно осознаю твою поддержку. Ты стал тем человеком, которому я хочу рассказать все, что у меня на сердце. Если ты когда-нибудь оставишь меня, собирать свое растерзанное сердце по частям я буду долго, так как ты основательно поселился в нем. Если это любовь, то да, я люблю тебя, Ник, и иногда от осознания этого мне хочется плакать, но не хочу показаться слабой, поэтому держусь.
— Лучик… — он приблизился, и его рука коснулась моих волос. Он заправил выбившуюся прядку за ухо и приник к моим губам. Вот почему, когда он так целовал, у меня по всему телу разливалось тепло? Сразу. Он действовал на меня как наркотик, как наваждение какое-то. Я ответила на поцелуй теперь уже на равных. Он хотел получить мое признание, и он его получил, а мне надоело сомневаться. Да, Ник мой учитель, и я люблю его. Немного возможно не так, как бы он этого хотел, но люблю.
Здесь возле озера я краем глаза заметила невысокую самодельную каменную кладку, которая напоминала клумбу. Никита, наконец, отстранился, а я решила для себя, что спрошу у него, что это за «произведение искусство».
— Никита… — он изучающе смотрел на мое лицо.
— Что, Лучик? Ты выглядишь озадаченной, словно ты на уроке и забыла ответ на вопрос.
— Не напоминай про лекции. Почему-то сейчас я хочу забыть, все что изучала.
— Это переутомление, помимо учебы много всего случилось. Да, ты хотела сейчас что-то спросить?
— Кто? Я? — видимо, свежий воздух и поцелуи делали меня растерянной.
— Да, ты. Я успел тебя изучить и знаю, что когда ты вот так смотришь на меня, то хочешь задать вопрос.
— Да, хочу. Что это за каменная клумба такая? — взглядом я указала на каменную кладку из овальных камней.
— Это? — Ник подошел к ней ближе и слегка улыбнулся.
— Да, именно это.
— Это место для костра. У нас с тобой есть сосиски, хлеб, чай в термосе и, кажется, огурцы свежие. Мясо и шампура принесет твой отец, когда освободится. Он знает про это место, и мы его дождемся. Сегодня я намерен провести здесь весь день.
— Папа тоже знает это место? Ну вот, захотела учителя удивить, — разочарованно заявила я.
— Не расстраивайся, место действительно волшебное. Борис тоже знает, где мы, и они с Дакотой, как только разберутся с делами, составят нам компанию.
— Это же замечательно! — обрадовалась я.
— Ты хочешь отметить защиту дипломной работы, или тебе хватило вчерашнего дня?
— Ты про алкоголь? Нет, не хочу. На самом деле, я не собиралась много пить вчера, просто так получилось. До сих пор очень стыдно, Ник. Не хотела я, чтоб так вышло все. У тебя, наверное, не очень правильное представление сложилось обо мне.
— Ну как тебе сказать. Одним словом бунтарка. Но творческие люди все очень эксцентричны. Возьми хотя бы твоего отца.
— Папу не трогай. Мой папочка замечательный. Очень милый.
— Да, но когда он потерял Доминику и тебя, то год наверное такой разгульный образ жизни вел, что мне казалось, мы его не вытащим. Пришлось его в закрытую клинику поместить, и после курса реабилитации он, наконец, поправился и еще через год выкарабкался из глубокой депрессии, а потом начал снова писать.
— Бедный мой папочка. Как жизнь несправедлива? Я провела все детство в детском доме, а мой отец решил утопить свое горе в вине. Послушай даже если мой папа и необычный, я все равно считаю, что он сильный, и он молодец.
— Кто молодец? — послышался низкий бархатистый голос моего отца. Он это сказал почти без акцента.
— Папа! — я подбежала к нему и обняла, чмокнув в щечку, а он потрепал меня по голове. Отец скинул с плеча рюкзак, а Никита уже доставал все необходимое для шашлыка.
— Дочка, ты что вчера устроила? Ник чуть с ума не сошел.
— Папа, ну Катя же уже все рассказала.
— Никита всю ночь тебя искал. Снова, — усмехнулся мой отец, и как бы возмущаясь и с укором, но в глазах читалась только забота и нежность.
— А меня искать не надо, я не подосиновик, хотя он вытащил нас из участка.
— Да и пришлось заплатить выкуп за всех твоих друзей. А друзей у тебя немало, — добавил мой учитель, словно, между прочим.
— Ник, но не оставлять же их всех в полиции?