Были и особо любопытные медсестры, которые задавали разные вопросы по поводу того, а не страшно ли мне было убивать? И что заставило меня поступить именно так?
Минуло две недели с того момента как прооперировали моего отца. Сейчас мы сидели у папочки, которого три дня назад перевели из реанимации в vip-палату. Эта палата имела дополнительную комнату для родственников. Мне показалось, что это слишком дорого, а мой папочка просто снисходительно покачал головой. Как он сказал, что живем мы один раз, и теперь он не собирается экономить на здоровье, и палата нам нужна только самая лучшая.
По телевизору транслировали, как не странно, только один канал, по которому с утра до вечера шел сериал «Великолепный век».
— Какой сериал замечательный, — сидела в мягком кресле и плакала моя подруга Дакота.
— Девочки, может не стоит смотреть такое беременным? Да, красиво, но красота в этом фильме какая-то жестокая, — заключил мой тонко-чувствующий папочка.
— Нет, замечательный фильм. Мне так нравится эта Хюррем, — отозвалась Дакота. — Смотри, сколько детей она родила. И это без надлежащего медицинского ухода. А ты, Пикассо, боишься рожать. Бери пример с Хюррем.
— Дочка, ты боишься родов? — обеспокоенно проговорил папа.
— Не то, чтобы боюсь, но неизвестность она всегда пугает, — призналась я.
— Выберем лучшую клинику, лучших врачей, и все будет отлично, дочка, — подбодрил меня мой папочка. На самом деле изначально он хотел меня одну отправить во Флоренцию. Для этого собирался вызвать своего брата, но я устроила моему папочке настоящий скандал. Выплеснула все свои гормоны на моего родителя. Он в итоге сдался, и мы все еще в Махачкале. Созваниваемся с Никитой в определенное время, как и договаривались.
Неожиданно мне пришло видео сообщение, и я нахмурилась. Номер был незнакомый.
Открыла, посмотрела. «М-да…» была ли я удивлена. Пожалуй, нет. Некоторые решили перед свадьбой открыть мне глаза, и показать, какой Никита ужасный мужчина. Но…
— Что тебе пришло? — нахмурился мой папочка, а я с театральным трагизмом на лице обреченно вздохнула и проговорила.
— Никита изменяет мне, папа. Как теперь быть, ума не приложу, — мне огромных трудов стоило не рассмеяться.
— Что?!! — отец явно был шокирован. Я отправила видео на его смартфон. Сейчас мы кое- что проверим. Отец просмотрел видео и рассмеялся.
— А что смешного? У Пикассо трагедия, а Вы смеетесь. Как Ника убивать будем, подруга? — деловито поинтересовалась Дакота, отпивая сок яблочный сок из прозрачного стакана с соломинкой.
— Жестоко, Дакота, ведь я та еще садистка.
— Дочка, но отправитель уверен в том, что ты сейчас действительно во все это поверишь, — заключил мой отец.
— Ну да, папа, она же не знает, что я художник, и ты тоже. Да, она сняла пикантное видео, как мой якобы Никита спит с ней, но вероятно он сделал пластику ушей, черепа, а еще нанес несколько тату. Две на пояснице и на плече и сменил прическу, — я посмотрела откровенное видео и добавила. — Да и все остальное тоже мало похоже на оригинал.
— О, прикольно, Пикассо, — оживилась Дакота, — а кто это так развлекается?
— Оксана мстит мне, — вздохнула я, — и мстя ее страшна. Пойду рыдать в подушку, Ник переспал с ней. Изменил мне с сушеной воблой.
— Дочка, а ты Никите расскажешь про это?
— Нет, не скажу. Хотя нет, скажу. Когда он прилетит во Флоренцию, я отправлю ему на телефон это со словами. Что это значит? — папа удивленно приподнял бровь и чуть не поперхнулся минеральной водой.
— Пикассо, а ты жестокая? Учителя удар хватит, — рассмеялась Дакота.
— Да нет, уже не хватит, я его натренировала крепко держать удар судьбы. Он всегда так мило оправдывается, ведь свадьба на носу, и она может сорваться.
— Лучиана, может не надо? Жалко Никиту, — отозвался мой папочка, а я отрицательно покачала головой.
— Да не волнуйтесь. Я с часок его помучаю, а потом конечно скажу.
— Вот ты садистка, подруга. Он после твоего признания тебя…это…
— Я? Вовсе нет. А если захочет меня наказать, то пожалуйста. Я готова ко всему, — отец покачал головой и одарил меня снисходительной улыбкой.
С этой недели мы с папой уже гуляли в местном парке. Нас отпускали и весьма уважительно к нам относились. Семейство Боттичелли, как ни как, у них прибывает в клинике. Отец строго настрого запретил родственникам приезжать к нему, чтобы навестить. Не хотел казаться слабым. С нами то, он таковым себя не считает. Скучать ему не приходилось, а мы, весьма своеобразно, ухаживали за папой. Позволяли себе заказывать доставку еды, и наше питание далеко было от больничного. Физио и уколы с таблетками папа получал. И мы этот процесс контролировали. Папа был тот еще нарушитель дисциплины. Не очень любил уколы, но с нами ему точно не справиться, и папочке пришлось смириться.