Славик же на одной работе не задерживался больше чем на два-три месяца. С последнего места работы его сократили полгода назад, и за это время он ни разу не ходил на собеседования. Говорил, что ищет себя и не хочет устраиваться на низкооплачиваемую должность, перебиваясь при этом случайными заработками.
Я верила ему. Дорожила каждым совместно прожитым днем. Молчала, не говоря, что денег нам катастрофически не хватает, что мне давно пора купить новую куртку, да и обувь следует сменить по сезону, а не ходить вторую осень в кроссовках. Работала как проклятая, ведь нужно было оплачивать съем квартиры, покупать еду и копить деньги на нашу совместную мечту — покупку собственной квартиры. А мои желания и хотелки — это только моя блажь, на которую не стоит тратиться.
Сегодня я чувствовала себя усталой и разбитой как никогда. И неудивительно. Третьи сутки дежурства скоро подойдут к своему логическому завершению. Надеюсь, хоть на этот раз мне удастся поспать хотя бы часа четыре, ведь с девяти вечера мне снова предстоит бессонная ночь среди прикованных к постели пациентов.
— Ладно, теть Марин, уговорили. Пойду домой. Хоть посплю немного, а то ночью были экстренные, которых привезли по скорой. Ох, и суматоха была…
Я нехотя встала с манившего меня покоем дивана и поплелась в сторону небольшого закутка, в котором переодевался медперсонал перед работой.
«Иди, деточка, иди. С богом!» — услышала в спину неясное бормотание нашего завхоза, но оборачиваться не стала, посчитав, что оно того не стоит.
Как нарочно, мой путь пролегал вдоль открытых настежь палат, где лежали наиболее тяжелые пациенты. Многие из них были полностью парализованы после инсульта, могли только неясно мычать и тихо плакать. Мне было искренне их жаль, но помочь им я физически не могла. Многие из них вскоре выписывались домой как безнадежные, которые в скором времени умирали, но были и те, которые яростно цеплялись за уходящую жизнь и не желали сдаваться. Вот одна из таких, увидев мою фигурку, громко, но не вполне понятно, остановила меня окриком.
— Машенька! Машунь! Подойди, пожалуйста!
Сцепив зубы и нацепив на себя улыбку, я повернулась в сторону женской палаты.
— Что-то случилось, Зинаида Васильевна, или может что-то нужно? Попить хотите?
— Ничего особенного, Машунь, — воюя с частично парализованной челюстью и языком, произнесла одна из постоянных пациенток нашего отделения. Третий инсульт за два месяца. — Мои родные только завтра вечером смогут ко мне приехать, а у меня памперсы заканчиваются. Ты же домой скоро, будь добра, заскочи в аптеку и купи мне самую большую пачку, чтобы не дёргать больше никого и не доставлять вам хлопот.
Я обречённо выдохнула, но кивнула в знак согласия. Если не куплю, то сама же себя и накажу. Придётся всю ночь к ней бегать по первому зову и подставлять утку.
— Ты денюжки возьми у меня в тумбочке. Дети специально оставили на всякий случай.
Невольно хмыкнула. Знаю я их «на всякий случай». Привозят родных в больницу, да и забывают о них дней на десять-пятнадцать, а мы мучайся с ними — корми, пои, подтирай и не забывай улыбаться, даря положительные эмоции и настрой.
— Хорошо, Зинаида Васильевна. Обязательно куплю всё необходимое. Вот взяла две тысячи, сдачу вместе с чеком, как всегда, верну на место.
— Спасибо, милая. Ох и испереживалась-то я вся, думала, не дозовусь никого.
— Поправляйтесь, Зинаида Васильевна! Вечером загляну к вам после девяти, — пообещала я и направилась к выходу.
Так получилось, что пока я дошла до нашей каморки, у меня на руках был целый список того, что срочно нужно было купить моим подопечным. Там и памперсы, и мочеприёмники, глюкоза, система и многое другое. Хорошо ещё, что путь домой пролегал через аптеку, иначе бы точно не выдержала и сорвалась.
Переодевшись как можно быстрее в свою уличную одежду, я буквально тайком прошмыгнула к боковой лестнице, которой пользовались исключительно медицинские работники. Пару пролётов, и я уже на улице, где тишь да благодать, где нет запаха лекарств и витающей в палатах безнадёжности. Только запах прелой листвы, влажной земли, дождя и приближающегося холода.
Осень. Моё нелюбимое время года. Именно в этот период я потеряла своих родителей, оставшись в одночасье круглой сиротой. До восемнадцати лет прожила в областном детском доме, а после поступила в медицинский колледж и съехала в общагу.