Я подкатила тележку ближе, давая ему возможность прикоснуться к своей собственности, и старалась ничем не выдать своего состояния. Из глаз потекли слёзы, а в душе всё возликовало. Моё лечение давало поистине восхитительный прогресс!
Но Дэней словно и не видел своих движений, словно не осознавал, что только что произнёс первое слово за столь длительный период молчания. Он с осторожностью провёл рукой по крышке сундука и приложил палец к выемке.
В тишине огромного зала магический замок крышки оглушительно щёлкнул, заставив меня вздрогнуть от неожиданности и отступить назад.
Дэней запрокинул голову, вглядываясь в моё лицо. Ну да, выгляжу, наверное, не ахти. Зареванная, икающая, с соплями под носом. Но ведь и повод-то у меня пореветь что ни на есть самый настоящий!
Дэней нахмурился и кивком головы указал на сундук. Я же обошла тележку и присела у указанного магического ящика. Руки дрожали от волнения, а в голове то и дело мелькали вопросы: что так взбудоражило моего мужа? Отчего такая реакция? И что такого в нём может лежать, что заставило графа зашевелиться и заговорить?
Осторожно приоткрыла крышку и откинула её назад.
Шок. Ступор. Неверие.
Три чувства, заставившие меня замереть истуканом, не в силах справиться с потрясением. Передо мной стоял сундук, доверху наполненный золотыми монетами.
Я ошалело перевела взгляд от золота на Дэнея. Он довольно улыбался, явно забавляясь моей реакцией.
— Те-е-ебе… — заикаясь и мотая головой, тихо произнес он.
Я в неверии переводила свой взгляд с сундука на мужа и обратно.
— Мне? — переспросила, потрясенная его щедростью. — Но за что?
В последнее время я не верила в чужое бескорыстие. Всем что-то от меня всегда было нужно, и хороший тому пример — мои коллеги и бывший жених Славик.
— За-а-а жи-и-изнь, — хрипло произнес супруг и устало откинул голову.
В наступившей тишине огромного бального зала было слышно лишь наше тяжелое дыхание: его — натруженное и усталое, мое — резкое и прерывистое.
Истерика накатила неожиданно. Вот никогда не думала, что подвержена истерии. Я одновременно громко смеялась и ревела, да так, что напугала девочек.
— Мари! Мари! — вбежала Аннет, волоча за собой Мирану. — Что случилось? Что с тобой?
Наивная! Вот как я могу ей ответить, если даже вдохнуть в горящие от нехватки кислорода легкие воздуха получается через раз?
К моему счастью, пока Аннет пыталась меня успокоить, малышка успела сбегать за Лисаной. Та не растерялась и залепила такую пощечину, что я вмиг пришла в себя.
— Спасибо! — искренне поблагодарила встревоженную женщину, задышав наконец полной грудью.
Осмотрев наш дуэт, Лиссана перевела взгляд на сундук, на нас и на притихших девочек. «О, боги!» — воскликнула она и тоже разревелась.
Не выдержав накала эмоций, она буквально рухнула на колени перед Дэнеем и запричитала:
— Спасибо, Ваше Сиятельство! Спасибо! Теперь нашей девочке не надо будет думать, как выжить в нашем мире! Теперь она сможет исполнить все свои мечты!
Видимо, мужчины во всех мирах одинаково реагируют на женские слезы, ведь слезоразлив — это поистине оружие массового поражения, и, несмотря на кажущуюся поначалу безвредность, способен подчинить воле своей хозяйки даже самых сильных, смелых и независимых мужчин. И это правда. В действительности мало кто может устоять перед дамой, захлебывающейся в безутешном плаче.
Вот и Дэней не стал исключением. Почувствовал себя неловко, словно совершил что-то предосудительное. Оно и понятно: наши слезы ввели его в замешательство, заставили почувствовать себя виноватым.
Но никто из нас и не думал обвинить графа в скупердяйстве. Все в этом доме знали, в каком состоянии я нашла своего мужа сразу после брачного обряда. Наоборот, хотелось крепко обнять его, расцеловать и закружиться в вальсе.
Наконец женская часть этого дома смогла успокоиться и принять очевидное. Лисана на радостях выудила из своих закромов засахаренные ягоды, накрыла в саду шикарный стол и позвала всех обедать.