Едва за мной хлопнула дверь, карета медленно тронулась в путь, скрепя несмазанными рессорами. И все бы ничего, но раздавшееся совсем рядом «Ваше Сиятельство!» заставило меня вскрикнуть в испуге. Блин, вот как знала, что нужно прихватить с собой хотя бы рюкзак, где у меня всегда лежал электрический шокер.
— Кто здесь? — спросила в темноту, силясь увидеть хоть что-то.
Справа от меня что-то зашуршало, а потом зажегся едва видный огонек, в свете мерцания которого мне удалось рассмотреть хрупкую, невероятно худую девушку, платье которой держалось на теле на честном слове.
— Простите, Ваше Сиятельство! Я не желала напугать вас.
Огонек в ее руке вспыхнул и погас, погружая нас вновь в кромешную темноту. Новое, неизвестное мне лицо заставило меня насторожиться. Кто она? Друг или враг? Соглядатай, приставленный наместником, или все же такая же жертва обстоятельств, что и я?
— Ничего, — произнесла в ответ. — Просто не ожидала тебя увидеть здесь.
Девушка хмыкнула и продолжила говорить:
— Я Аннет. Дядюшка не хотел отпускать меня с вами, но наместник графа де Бинор убедил его в необходимости компаньонки. Простите, Ваше Сиятельство, но я рада, что смогла вырваться из дома нашего опекуна.
Вот это да! Хоть стой, хоть падай! Получается, эта девушка — такая же несчастная приживалка, как и покойная Мари?
Вопросы множились с каждой минутой, но задавать их я пока поостереглась. Вдруг эта девушка не знает всей правды, и что тогда? Жить в ожидании худшего – это не то, на что я рассчитываю от новой жизни. Как назло, в этот момент мой живот возмущенно выдал тираду, которую не смог заглушить даже скрип колес.
— Вы голодны, Ваше Сиятельство? Простите, но я успела захватить с собой лишь хлеб и немного воды, — смущенно произнесла невидимая глазу собеседница.
После ее слов есть захотелось в разы сильней. Я словно почувствовала аромат свежеиспеченного хлеба и моего любимого зеленого чая с жасмином. Трястись неизвестно сколько времени голодной, когда совсем рядом стоят пакеты, полные привычной мне еды, было сродни издевательству над своим телом. Поэтому, недолго думая, я задала один единственный вопрос:
— Что ты знаешь обо мне?
Девушка молчала с минуту. А потом ее словно прорвало на откровения. Она рассказала о том, кем приходится Мари, как они жили в доме у опекуна. В подробностях описала последние часы жизни своей двоюродной сестры и то, каким образом эта дурочка лишила себя жизни.
От услышанного у меня волосы встали дыбом на голове. Твари! Так измываться над сиротами, лишая их последнего кусочка хлеба лишь за то, что те посмели родиться?! Мне стало искренне жаль этого ни в чем неповинного ребенка.
— Ты можешь ещё раз посветить? Мне нужно найти свои пакеты.
— Могу, но недолго. Если узнают, что во мне проснулась магия, то дядюшка захочет вернуть меня обратно, а так, без дара, я только ненужный балласт, от которого он хоть и нехотя, но согласился избавиться.
И тут я поняла одну очевидность: несмотря на сомнительное будущее рядом с попаданкой, полное трудностей и лишений, эта девушка искренне рада уехать из дома приютившего её родственника.
— Не переживай, мне нужно только отыскать среди этого багажа нужный пакет. А потом можешь вновь его загасить.
Тусклый огонёк, как по щелчку пальцев, зажёгся совсем рядом со мной. Я невольно сощурила глаза, пытаясь привыкнуть к свету.
— Вы очень похожи на мою Мари, — тихо произнесла сжавшаяся в углу девушка, которой на вид было лет четырнадцать.
— Как две капли воды, — подтвердила её слова. — Только я так и не поняла, почему алтарь в храме вспыхнул ярким белым светом, приняв мою суть как суть де Марлоу. Я ведь из другого мира, а тут…
Продолжать разговор я не стала. Во-первых, очень хотелось пить и хоть что-нибудь поесть, а во-вторых, это не тот разговор, который стоит вести на территории врага. Мало ли, вдруг нас подслушивают возницы.
Отыскав пакет с продуктами, я выудила из него бутыль с молоком и две сладкие булочки, которые захватила для Славика. Есть что-то более существенное, например, колбасу и сыр, я не рискнула в пути. Мало ли, как отразится пища на моём больном желудке после длительного голодания.