Николь с удивлением перебирала массивные грубые перстни с откровенными стекляшками, нанизанные на проволоку позолоченные серьги, дутые браслеты, тонкие настолько, что уже сейчас видны были вмятины на металле, и крупную безвкусную брошь со «сверкающим» в центре огромным камнем. Остальные броши были все же меньше размером и не такие вульгарные.
«Что это?! Это ведь даже не горный хрусталь, а самая настоящая стекляшка… Дорогой супруг решил меня этим унизить или что?! Такое даже горничной подарить стыдно, но зачем-то он мне это прислал…»
— Сюзанна, будь добра, сходи к Ингрид и попроси её прийти в библиотеку.
Горничная выскользнула за дверь, а Николь отправилась ждать приятельницу, прихватив и письмо, и «драгоценности».
— Ну, как ты думаешь, что это значит?
Ингрид с каким-то брезгливым любопытством рассматривала побрякушки в шкатулке и недоумённо пожала плечами:
— Даже не представляю, что это и зачем… Ты же знаешь, для Клода всё, что принадлежит ему, должно быть самым дорогим и роскошным. Может быть, украшения в шкатулке просто подменили? Мне как-то не верится, что он пожелал, чтобы его жена носила такой кошмар, — Ингрид вопросительно глянула на графиню.
— Подарок привёз месье Шерпиньер. Скорее всего, он получил шкатулку из рук графа. Разве что в дороге могли её подменить… — с сомнением пробормотал Николь.
— Всё же это очень странный подарок… — кивнула Ингрид. — Я думаю, дорогая, завтра с утра ты должна подробно выспросить всё у месье Гастона, и, может быть, тогда мы что-нибудь узнаем…
— Скажите, месье Шерпиньер, где вы взяли этот ларец?
Сразу после завтрака месье Шерпиньер попросил принять его и, бесконечно извиняясь за вчерашний инцидент, подтвердил всё, что было написано в письме:
— Ваш муж специально отправил меня для сопровождения и даже лично позаботился проложить наш путь в Парижель. У меня при себе, ваше сиятельство, целый список замков и домов друзей господина графа, где мы будем останавливаться на ночлег. Но их сиятельство очень настаивал, чтобы мы поторопились! Если бы вы смогли собрать свои вещи к завтрашнему утру, это было бы прекрасно, госпожа графиня.
И вот тут-то Николь и задала вопрос о шкатулке.
— Этот ларец, госпожа графиня, я получил из рук вашего мужа, — с некоторым удивлением в голосе ответил секретарь.
— Скажите, месье, вы где-то оставляли свои вещи без охраны? Была ли у кого-то возможность подменить подарок графа?
— Госпожа графиня! Я клянусь, что всегда очень внимательно относился к своим обязанностям и никогда в жизни…
— Месье Шерпиньер, — перебила его Николь, — я верю, что вы исполняли свои обязанности со всей возможной тщательностью. Но вы же живой человек. Вы могли отлучаться из комнаты в трактире, например, на обед. Или же вы могли уснуть и не слышать, как к вам кто-то пробрался.
От обиды месье Шерпиньер прикусил нижнюю губу и, не глядя в глаза графине, но с некоторым раздражением в голосе, сообщил:
— Ваше сиятельство, все письма и бумаги, которые изволил отправить со мной граф, были немедленно упакованы в малый дорожный сундучок, ключ от которого был только у меня. Сам же этот малый сундук я разместил в большом дорожном сундуке под слоями своих вещей. Я, ваше сиятельство, безусловно, спускался из комнаты трактира на ужин. Но каждый раз в это время в мою комнату поднимался один из солдат и ждал, пока я вернусь. Я не верю, госпожа графиня, что кто-то мог пробраться в комнату во время моего сна и бесшумно открыть оба сундука, чтобы подменить подарок. Чтобы ни находилось там… — он указал пальцем на шкатулку, — это именно то, что туда положил ваш муж.
Глава 56
Как ни торопил сборы Гастон Шерпиньер, но выехать следующим утром не получилось. Чувствующий себя виноватым перед графиней месье Трюлле, забросив все дела, лично занимался сборами кортежа. Именно он и заявил, что охраны для ее светлости слишком мало, так как господин граф забрал с собой лучших из солдат, а потому необходимо задержаться и нанять ещё людей.
Командовать охраной должен был капрал Гийом — тот самый, что сопровождал месье Шерпиньера из Парижеля в графство, — но случилась неприятность: выпивший с дороги от усталости лишнюю кружку вина капрал поскользнулся на лестнице прямо в вечер прибытия. Судя по всему, он получил сотрясение, так как жаловался, что всё двоится в глазах, и плохо ориентировался в пространстве. Поэтому господин сенешаль своей волей выбрал командовать охраной графини капрала Арно Туссена.