Дорогим гостям были предоставлены лучшие комнаты, которые неприятно поразили выросшего в сытости Клода своей убогостью. Юного наследника де Монферан познакомили с будущей женой. Тощая краснеющая десятилетняя девочка, одетая в чужое, не по возрасту большое бархатное платье, неуклюже подшитое на скорую руку, вызвала у него только пренебрежительное отвращение.
Зато отец девочки, тот самый нищий баронишка, получил искреннюю ненависть только потому, что не согласился сразу отдать свою дочь за подрастающего наследного и признанного графа. Клод беззастенчиво подслушал разговор, когда его отец почти унижался, уговаривая старого друга помочь ему и дать согласие на будущий брак.
— Николя, ты спас меня тогда, на поле боя… ты всегда был прекрасным воином и благородным человеком! Умоляю тебя, помоги моему сыну!
Трясущегося от ненависти Клода, прячущегося в пыльных ветхих драпировках у дверей, собеседники не замечали. А вот он прекрасно видел, как его отец, богатый и могущественный граф, выложил перед нищим бароном кошель с золотом, чтобы склонить его к нужному решению.
Гостить в замке барона пришлось достаточно долго. Сперва привезли из города законника и подписали бумаги, затем — на деньги графа — пышно отметили помолвку: с приглашением соседей и роскошным пиром. Потом ещё праздновали день ангела новорожденной дочери барона...
И каждый день юный наследник получал на завтра ненавистную овсянку, а на обед — постную и безвкусную похлёбку. И только ужин в замке подавался относительно нормальный, с куском мяса и вином. Разумеется, все эти «роскошества», и жилистое мясо, и кислое отвратительное вино, ставились на стол только перед мужчинами. Белокурая жена барона и тощая чернявая дочь обходились на ужин хлебом и сыром.
Глава 6
Колокольчик в кабинете барона серебристо звякнул, и месье Шерпиньер, перекрестившись, робко заглянул в дверь.
— Входи, Гаспар. У меня есть для тебя поручение.
Мелко закивав, секретарь подошёл к пустому письменному столу, за которым восседал граф, всем видом показывая, что готов исполнить любое поручение патрона. Граф злился, это было заметно, и хоть как-то выражать своё неудовольствие в этот момент Гаспар опасался. Стараясь не встречаться взглядом с хозяином, он терпеливо стоял и ждал, пока его сиятельство соизволит заговорить.
— Сегодня король напомнил мне о моем брачном договоре, — спокойно начал граф. — У меня нет желания ехать за баронессой. Я хочу, чтобы ты оформил все документы, а главное — доверенность на своё имя. Через неделю ты выезжаешь в баронство де Божель и там обвенчаешься вместо меня. Мою жену привезёшь сюда, в столицу. Я желаю сразу же представить её ко двору, чтобы показать его величеству. Ты все понял?
— Всё понял, господин граф, — почтительно поклонился Гаспар и робко уточнил: — Мне нужно будет взять с собой вашу карету, или же супруга ваша предпочтёт путешествовать в своей?
По совершенно непонятной причине этот вопрос окончательно выбесил графа, и тот, схватив со стола массивное пресс-папье, запустил в секретаря. Месье Шерпиньер привычно увернулся, а граф, вскочив и тяжело опёршись руками о стол, принялся орать так, что вздулась вена на лбу:
— В своей карете?! В своей?! Да у этой девки нет своего платья, не то что кареты! Отец навязал мне нищенку из-за своей глупости!
Точно так же, как он мгновенно вспылил, граф мгновенно и успокоился, уселся на место и почти равнодушно сказал:
— Возьмёшь дорожную карету и достаточное количество охраны, мне не нужны потом сплетни, что я даже не смог доставить жену ко двору. И спроси у Ингрид, у кого она заказывает бельё и платья. Закажи у этих мастериц всё, что может понадобиться бабе на первое время. Я не хочу позорится из-за её нищеты... Два платья попроще и бельё возьмешь с собой. А два туалета потребуй сделать достойными и денег не жалеть. Пусть эти платья будут готовы к вашему возвращению. Мне еще эту самую жену королю показывать. Есть вопросы?
— Нет, господин граф, я все понял.
— Ступай… — граф раздражённо махнул рукой, знаком давая понять, что убраться секретарю требуется побыстрее.
Шведка по имени Ингрид, грудастая блондинка с потрясающе нежной кожей и красивым грудным голосом, жила в доме графа уже более двух лет. Остальные любовницы, как правило, так надолго не задерживались.
Попользовавшись простолюдинкой или нищей дворянкой, граф де Монферан без зазрения совести выгонял их из дома, и это для девушек был ещё лучший исход. Одну не слишком покорную горожанку в своих землях он просто отдал для развлечения войскам. Желающих нашлось много, и девушка прожила меньше трёх месяцев.