Надо было торопиться, и Мария, прихватив толстую свечу белого воска, зажгла её от близко расположенного камина и шагнула туда, в коридор, где под потолком колыхались клочья заброшенной даже самими насекомыми паутины и пахло пылью и какой-то древней жутью. А ещё здесь всегда гулял мерзкий ледяной сквозняк.
Ход шёл почти прямо, и только недалеко от покоев короля начались неудобные ступеньки то вниз, то вверх. Графиня торопилась, боясь пропустить что-то важное, но всё же часть беседы услышать она не успела: не так уж близко находились её покои от опочивальни любовника.
В спальне короля царила тишина, прерываемая только сипящим дыханием больного. Мария застыла у чуть приоткрытой в покои двери, зная, что её скрывает от глаз Франциска огромное батальное полотно в золочёной раме. Она старалась даже дышать тише, чтобы не выдать каким-либо образом своё присутствие. Наконец, король заговорил:
— Мне не хотелось смотреть в глаза своему греху, и привлекать внимание к ребёнку тоже не хотелось. Но я смог устроить этому ребёнку выгодный брак. Я прошу тебя, Франциск, присматривай за ней… Не знаю, моя ли это дочь, или дочь барона де Божеля, но моей душе будет спокойнее там, перед Престолом Господа…
— Отец, вы говорите о графине Николь де Монферан?
— Да, мой мальчик… Обещай мне…
— Я сделаю так, как вы пожелаете…
Принц ушёл, в комнате зашуршали лакеи и послышался негромкий разговор двух лекарей. Графия медленно-медленно затворила потайную дверь, неторопливо дошла до первых же ступенек и уселась прямо здесь, в коридоре, чтобы подумать.
Информация, которую она сейчас получила, была настолько важной, что она даже забыла о собственном отвращении к этому душному потайному ходу.
«Если эта девка на особом положении даже сейчас… А ведь Франциск выказывал ей симпатию ещё раньше, когда ничего не знал… Старик вскоре умрёт, Евгению в любом случае выдадут замуж — она мне не помеха. А вот если Франциск сблизится с этой девкой ещё больше… Моих девиц уже вполне можно выдавать замуж, обе созрели, я вполне могла остаться при дворе на месте королевы-матери. Пусть бы и без титула, но почитаемая этой придворной сворой так же. Особенно если девиц выдать за приятных Франциску людей. При такой мощной поддержке со смертью старика в моей жизни не так много и изменилось бы. Но если эта графинька составит конкуренцию моим девочкам, то моё собственное будущее может оказаться не таким и приятным…»
Время шло, а Мария всё ещё размышляла о том, как лучше и умнее поступить в этой ситуации. Свеча догорела почти на треть, когда ей показалось, что она нашла решение:
«Зачем мне воевать с ней?! Этот Монферан — просто слизняк. Он готов прогибаться перед любым, лишь бы позволили вращаться в кругу избранных и не гнали из дворца. И то, что жену пытался держать в чёрном теле, тоже всем известно. Он рождён бастардом, и его больное самолюбие бесконечно требует признания окружающих. Если перед ним замаячит возможность шагнуть поближе к трону — он ни перед чем не остановится! Значит… значит, я должна предоставить ему такую возможность! И вовсе не обязательно, чтобы эта возможность была реальной... Изабеллу нельзя в это вовлекать: старший сын герцога Эджейского посматривает на неё с интересом, а он слишком желанная добыча, чтобы можно было пренебречь. Значит… Значит, остаётся Леони... Пусть девочка поулыбается Монферану, пусть намекнёт, что она от него без ума… Пусть поманит возможным браком с королевской дочерью. Что-то вроде печали изобразит от того, что этот хлыщ женат. Он сам решит проблему, при этом я останусь в стороне! Что ж, так и будет…»
Поняв, как надо действовать, графиня отправилась в собственные покои, уже не обращая внимания на взлетающие от её движения клочья старой паутины под потолком.
Закрыв потайной вход и открыв дверь в собственные покои, она выглянула и приказала горничной:
— Найди мне госпожу Леони и скажи, что я требую от неё прийти срочно!
Глава 63
— Садись, девочка моя.
— Мама, что-то случилось?