Николь поблагодарила месье Шерпиньера сухо не потому, что заподозрила его в двурушничестве, а потому, что слегка растерялась от обрушившихся на неё дополнительных сведений. Она поняла, что секретарь, скорее всего, не просто говорит правду, а ещё и даёт дельные советы, но… Но учесть в планах следовало гораздо больше факторов, чем она учитывала раньше. Почти до самого Фильо графиня молчала, так и не придя к решению.
Первое, что сделали путешественники — заявились в местное отделение жандармерии и уже этот визит показал Николь, что, скорее всего, помощи здесь ждать не стоит: жандармы дружной компанией выпивали за щедро накрытым столом.
Поддатый капитан жандармерии, Густав Прюдо, как он представился, раскланивался с ней так усердно, что чуть не упал, и ему пришлось опереться о стену. Он начал раздавать команды даже не дослушав толком рассказ. Николь, понимая, что сейчас начнётся бессмысленная суета, гневно топнула каблуком.
— Тише, ради бога, тише, госпожа графиня, — зашептал ей на ухо сопровождающий ей месье Шерпиньер. — Сейчас мы выйдем отсюда и отправимся искать дом мэра города. Надеюсь, он будет трезв и от него окажется больше пользы. Не стоит злить этих бравых ребят, — бубнил секретарь, усаживая хозяйку в карету. — Они не посмеют надерзить вам, или, боже упаси — оскорбить вас... Но могут, например, случайно при побеге убить главного свидетеля! Сейчас мы отправимся к мэру, этот человек — скорее всего дворянин и, по крайней мере, первое время — будет стараться помочь вам.
Разговор с мэром вышел не слишком долгим, потому что Николь, глядя на почтительно сгибающуюся перед ней спину, отчётливо сознала: эта спина гнётся именно потому, что здесь и сейчас графиня де Монферан — самая крутая титулованная особа. Как только до мэра и жандармов дойдёт информация о том, что знает Лукас — так почтительное отношение в ту же секунду сменится недовольством местных властей, и, пожалуй, ещё ненавистью — за то, что она втягивает их в такое опасное дело.
По сути, сейчас графиня де Монферан пыталась руками местных властей осудить своего мужа, который, на минуточку, был титулованным дворянином, имел собственное графство и был принят при дворе.
Мэр действительно рассыпался перед «прекрасной графиней» в извинениях и комплиментах, обещая немедленно разобраться и сделать всё возможное, чтобы разбойники понесли максимально строгое наказание, но Николь уже понимала, какую серьёзную ошибку она совершила — она собственными руками отдала им Лукаса.
«А надо было погрузить этого ублюдка в телегу и даже не заезжая в город рвануть в Парижель… Господи, Боже мой, какая же я дура!»
— Господин мэр, я так устала от этих переживаний, не будете ли вы так любезны, чтобы подсказать мне, где я могу остановиться и отдохнуть?
— Госпожа де Монферан! Вы окажете мне величайшую честь, если позволите предложить вам лучшую комнату в моей обители! Я немедленно сообщу жене, что у нас остановится столь высокая гостья, и мы сделаем всё…
— Со мной месье Шерпинер, секретарь моего мужа. А также Сюзанна — моя камеристка, — без зазрения совести перебила она всё ещё продолжавшего кланяться толстяка. — Я буду благодарна вам, если вы позаботитесь о них, — с этими словами, резко развернувшись на месте, Николь отправилась к карете.
— Сюзанна, ты остаёшься с господином Шерпиньером здесь! Вылезай!
Как только служанка покинула карету, немного растерянно глядя на особняк перед ней, Николь забралась внутрь и приказала кучеру:
— Трогай!
— Госпожа графиня, куда же вы?! — из-за грохота колёс по булыжникам двора голос Сюзанны был слышен очень плохо.
Отвечать Николь не собиралась, зато отодвинула задвижку, приоткрыв окно к кучеру и скомандовала: