— Да со всем нашим удовольствием, прекрасная госпожа!
— Твоя задача не только следить, чтобы он не убежал, но и довезти его живым. Понимаешь? Иначе сумма будет вполовину меньше, — серьёзно предупредила Николь.
— Ничего ему не сделается, госпожа графиня, — несколько беспечно отмахнулся от опасений Джой, — я этаких ран перевидал уже не одну. Пуля у него из плеча со спины вышла, кровь уже остановили. Главное — повязку менять раз в день и бальзамом смазывать, а более ничего и не требуется. Он к Парижелю здоровее меня будет.
По команде капрала связанного Лукаса сунули во вторую карету, на козлы сел один из военных, а к преступнику подсел Джой. Николь даже не стала смотреть, кого именно капрал отправит сопровождать её: она целиком полагалась на его мнение.
Отряд жандармов встретили, проехав примерно треть пути от места происшествия, и Николь задержалась на минутку, рассказывая капитану, как ей жаль бедного раненого:
— Этот храбрый воин рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня! Он так давно служит моему мужу, что я никак не могла бросить его беспомощным посреди леса!
С жандармами разъехались мирно, а вот в городе выяснилось, что собственные лошади графини устали настолько, что продолжать путь сегодня невозможно.
Графине пришлось остаться на весь вечер и всю ночь в доме мэра, вынести разговоры, сочувствие хозяина и его жены и вопросы, которые без конца задавала хлопотливая пожилая дама, вынести ворчание Сюзанны и оханье господина Шерпиньера и проследить, чтобы Лукасу поменяли повязку и обеспечили охрану. Больше всего теперь Николь боялась не подосланных убийц, а того, что пленник сбежит или умрёт.
В путь тронулись сразу, как только на востоке зарозовел край неба. Сзади к графской карете был прикреплен единственный сундук с одеждой. Карету, в которой везли пленного, загрузили чуть больше: парой мешков овса для коней, всеми тёплыми пледами, которые взяла с собой Сюзанна, а вдобавок и двумя большими корзинами еды. Кто-то из солдат ещё с вечера пробежался по лавкам и сделал запас на случай, если не подвернётся по дороге удобный ночлег.
Все остальные вещи были безжалостно брошены на произвол судьбы. Часть — в доме мэра, который божился сохранить их, часть — в телегах, оставшихся под охраной капрала.
Отдохнувшие кони бежали резво, и когда жандармский офицер в лучшем своём мундире явился на обед в дом мэра, он с удивлением узнал о том, что её сиятельство давно покинула город. Впрочем, мэр тоже был озадачен такой поспешностью гостьи и потому с удовольствием пригласил капитана Прюдо разделить с ним обед, чтобы от души обсудить капризы столичных дам. Мэр пообещал капитану лучшее лусийское вино к обеду, и через час они и думать забыли о капризных графинях.
Кареты графини в это время уже подъезжали к следующему городу — Лежону.
Поскольку охраны теперь было немного, Николь приказала остановиться на ночлег пораньше, чтобы все солдаты могли хорошо отдохнуть. В этот раз в мэрию не совались, а выбрали скромный трактир на выезде из города.
Вояки с удовольствием грызли запечённое на огне мясо, а Николь, глядя на грязные руки хозяина, обошлась хлебом и сыром из корзины. Месье Шерпиньер хоть и был несколько шокирован решением графини, но за день успел смириться с тем, что для них путь со случайно выбранными ночлегами гораздо безопаснее, чем тот, который прописал граф де Монферан. Единственный, кто был недоволен таким ночлегом, — Сюзанна.
— Тёплую воду, госпожа графиня, хорошо, если через час подадут, а то и вообще ночью. Я к трактирщику, а он говорит, дескать, плита сейчас занята! Никакого понятия у людей нету! Чай не горожанка какая у него остановилась… — недовольно бурчала она.
При всём желании вымыться, Николь отнеслась к этой проблеме, на взгляд камеристки, на редкость легкомысленно:
— Просто намочи тряпку и оботри меня, Сюзанна. В порядок мы себя приведём и в столице, главное — быстрее доехать туда…
Глава 68
Последняя ночёвка перед Парижелем вышла самой сложной. Трактир был переполнен, и только проникнувшись графским титулом гостьи, хозяин смог предложить Николь свою собственную комнату. Служанка, присутствующая при этом, поскучнела лицом, понимая, что уж её то точно выгонят на сеновал, а на её кровати и будет спать хозяин. Но Николь сунула девушке в руки монетку и больше не обращала на это внимания:
— Тёплой воды! Прикажите нагреть столько, сколько сможете. Мне нужно вымыться.
Хозяйская комната была обставлена по всем правилам мещанской роскоши: кружевные скатерти и салфетки по всем поверхностям, буфет с пыльной посудой в углу и высокая кровать, на которой в несколько слоёв лежали тюфяки и перины. Пока служанка торопливо меняла бельё, Николь нервно ходила по комнате, мешая и ей, и собственной камеристке.