Конечно, соваться сейчас к его величеству с такими сведениями — совершенно не уместно, тем более, что король наверняка проводит время в покоях жены. Недавно по двору пополз слух, правда — не официальный, что жена Франциска беременна и все знали, что его величество будет крайне недоволен, если придётся прервать визит к супруге в связи с какой-то непонятной новостью.
Тем более, что самому Луи от такого доклада не досталось бы ровно ничего — он, увы, не был допущен к королю. Нужно было пойти и обратиться к Пьеру, лакею секретаря. Тот бы доложил своему господину, а уж секретарь решил бы, нужно ли докладывать самому Франциску. При таком раскладе надеяться даже на небольшое вознаграждение явно не стоило. Если что и перепадёт Пьеру, то этот сквалыга нипочём не подумает поделиться.
Все три кареты уехали со двора, прибежавшему от центрального хода лакею Луи сообщил, что господа передумали наносить визит, но оставил его сторожить двери, а сам, в некоторой задумчивости отправился было на кухню. И всё же чем-то его эта ситуация зацепила и, понимая, что возможно он упускает свой шанс, Луи несколько секунд стоял в коридоре размышляя, затем раздражённо топнул ногой, развернулся на сто восемьдесят градусов и рассуждая вслух: «Не попробуешь — не узнаешь!», отправился в покои барона де Сегюра.
После смерти короля Филиппа, как только новый король занял отцовские покои, барон де Сегюр тоже поменял свои апартаменты. Если раньше ему принадлежала небольшая комната в крыле, где жил наследник, то теперь ему отвели очень достойные помещения, принадлежавшие раньше одному из любимцев покойного короля.
Луи осторожно постучался в дверь и, услышав голос барона, вошёл, с удивлением оглядев почти пустую комнату.
«Ох, ты ж! Раньше у графа Миране здесь такие ковры были! А сейчас — как комната в казарме… И койка вон какая узкая, а кроме рабочего стола и стульев никакой мебели не наблюдается. Может быть, я и зря сюда пришёл... как бы ещё и виноватым не остаться…»
Однако отступать было уже поздно: кланяясь под взглядом барона, явно не довольного тем, что его оторвали от бумаг, Луи пробормотал:
— Тут, господин барон, такое дело непонятное… Даже и не знаю, нужно ли вам об этом доложить или зря я вас, ваша милость, побеспокоил.
Судя по вопросам, побеспокоил Луи не зря. Пусть на лице барона никаких особых эмоций не было, но слушал он внимательно, а затем приказал:
— Луи, бегом в кордегардию. Скажешь, что я приказал немедленно: шесть гвардейцев сопровождения, коня мне и одного запасного. Поторопись.
За то время, что барон занимался делом графини де Монфран, узнать о ней он смог не так и много. Зато вот муж графини вызвал его весьма пристальный интерес и, как явствовало из последних докладов — совершенно не зря. У этого красавчика нашлось такое количество подозрительных знакомых, такое количество странно оплаченных проигрышей в карты, что казалось — граф просто кричит: «Ну обратите же на меня внимание!».
Именно это барон Андре де Сегюр и сделал, выбрав самых лучших и опытных шпионов из имеющихся при тайной канцелярии. В общем-то, красавца де Монферана можно было уже сейчас брать тёпленьким, но барон тянул потому, что был не слишком уверен — хватит ли доказательств. Пусть сам граф и был болваном, но вот эспанцы, с которыми он работал, следов не оставляли.
Однако Андре прекрасно помнил просьбу Франциска и раз уж прозвучали слова: «Не нужно докладывать о прибытии графини...моя жена не в себе и я немедленно побеспокоюсь о лекаре…», значит, дело совсем уж не чисто.
По тем сведениям, что успел собрать Андре де Сегюр, графиня была очень спокойной, уравновешенной и скромной молодой женщиной. Чтобы объявить, что графиня не в себе — у её мужа должен быть очень веский повод. Похоже, граф чего-то серьёзно опасается…
— Симон! Плащ и шпагу, быстро!
В карете графа и Николь, и месье Шерпиньер чувствовали себя сидящими на горячих углях. Их светлость так и не догадался заглянуть во вторую карету, но оба они понимали, что это просто дело времени. Как только граф узнает, что там — связанный Лукас, так их жизнь перестанет стоить даже медный сантим.
А Клод де Монферан злился и не понимал, каким образом провалилось дело. Разумеется, в силу самоуверенности ему даже в голову не пришло, что жена в чём-то смогла разобраться. И сейчас он изливал своё раздражение на секретаря:
— Я лично расписал план дороги и обозначил места, где моя жена могла бы переночевать в безопасности, не испытывая нужды в какой-нибудь мелочи. Я очень тобой не доволен, Гаспар. Это было простое задание, которое ты провалил, как последний болван! Теперь, что касается вас, мадам… — он холодно оглядел жену и поинтересовался: — Что такое произошло с вами, мадам, что вы пытались вломиться в королевский дворец как какая-нибудь торговка?! Не получив приглашения, не подобрав приличной к траурному моменту одежды, позволив себе выглядеть как деревенщина и тем самым позорить моё имя! Что ж, дома я разберусь с вами!