Госпожа Милена была недовольна и поджимала губы, но в конце концов дала разрешение.
А уж как Ева уговаривала Абеля раздобыть коня и телегу — Николь так никогда и не узнала…
Глава 11
Утро было росистое и не слишком солнечное. Николь зябко ёжилась, сидя в тряской телеге, и Ева, накинув ей на плечи для тепла мешковину, ворчливо выговаривала:
— От придумали вы! Да как госпожа баронесса узнает — это ж страсть, что будет!
— Что будет, то и будет, — неожиданно вмешался в их разговор Абель. — А только ежли дров на зиму не запасем — к весне и живых нас никого не останется. Хворост в энтот год выделили собирать на дальней делянке, лето уже в середине, а у нас только-только набралось осень пережить.
Городишко, в который они приехали, по меркам Николь не тянул даже на приличный ПГТ: две цервушки, три десятка лавок и базар. Менял на весь город нашлось только два, и упрямая Ева свозила баронетту и в ту, и в другую лавку:
— А ну как во второй лучшее цену предложат?!
Предложили одинаково: по двадцать пять серебром. Николь разменяла три монеты и потребовала в качестве бонуса три отдельных мешочка. Серебряные львы оказались достаточно крупными по размеру, и мешочки получились увесистыми. Медные же монеты и вовсе поражали воображение: каждая размером сантиметров семь в диаметре. Так что при мелких покупках с серебрушки оставалась целая груда меди. Носить мешок со сдачей поручили Абелю.
На закупки ушёл почти день, и Ева настояла, чтобы Абель, когда поведёт в деревню отдавать лошадь с телегой, заплатил хозяевам.
— Если сейчас уплатишь несколько медяшек — в следующий раз коня охотнее дадут.
Подъезжать к замку всем троим было страшновато, скрыть от баронессы купленное — невозможно. Тем более никто толком не понимал, как госпожа Милена среагирует на новую служанку. Абель собирался захватить её из деревни, когда поведет коня хозяину.
Возможно, Николь и не стала бы настаивать на ещё одном работнике, но хороших коров удалось купить аж двух. Здраво оценив, что Ева уже не молода, а с увеличившимся набором продуктов не обязательно будет есть всю зиму жидкие похлебки, и баронесса потребует более вкусных блюд…
А ведь ещё нужно у коров чистить, до осени их хоть иногда пасти, доить и содержать хлев в чистоте. А если учесть наличие двух задремавших в мешке подрощеных поросят и корзину с курами — без ещё одной работницы никак не обойтись.
На должность скотницы и помощницы Ева выбрала какую-то дальнюю незамужнюю родственницу, проживающую сейчас из милости в семье брата.
— Она, госпожа Николь, девка работящая и не блудливая. А только что семья сильно бедная, а она младшенькая — приданого ей и вовсе не собрали. Так и осталась при старшом брате в приживалках. И уж невестка-то её гнобит и не жалует. Никто, даже распоследний нищий, Татин не позавидует. Девка работящая, а её кажинный день куском хлеба попрекают.
Кроме двух коров, привязанных за рога к телеге и неторопливо бредущих к замку, пришлось пешком идти и всем остальным, так как телегу нагрузили прямо горой. Абель вёл лошадку под уздцы, а Николь и Ева шагали сбоку, приглядывая, чтобы ничего не свалилось.
— За дрова-то и ещё можно было поторговаться, — задумчиво проговорила Ева. Затем сама же себя и одёрнула: — Так это я ворчу, барышня Николь, от растерянности больше. Никогда бы я от вас этакого не ожидала… Завсегда мне казалось, что очень вы себе на уме. А с этим вот добром, — Ева кивнула на телегу, — запросто мы год проживём и никто голодать не будет.
Ничего особенного в телеге не было: немного продуктов, несколько мешков дешёвого зерна для поросят и кур, мешок с самими поросятами, которые истошно визжали и бились сразу после покупки, а потом затихли и, похоже, просто уснули, не обращая внимания на ужасный мешок. Для перевозки кур пришлось купить большую корзину с крышкой. Успокоились птицы быстро, и сейчас только изредка из корзины раздавалось возмущённое квохтанье, которое тут же стихало.
Отдельно, упакованные в ту дерюжку, которой утром Ева прикрывала от холода Николь, спрятаны были несколько отрезов ткани. Самой простой и дешёвой шерстяной, которую нашла Николь. Ткань была двух цветов: синяя, чуть подороже — для баронессы и Клементины, и серая, некрашеная — для Евы, Абеля и новой работницы. Все же зимой ходить в платьях из холстины в замке, где сквозняки и неотапливаемые помещения — не лучшая идея.