Чулки затягивались чуть выше колена широкими подвязками, туго стянувшими ногу. Затем Ева встала на колени и неуклюже завязала банты атласных туфелек, перекрестив узкие чёрные ленты и обхватив щиколотку. Служанку явно не обучали этому тонкому искусству, и госпожа баронесса гневалась и была недовольна и формой, и размером бантов:
— Экая ты неловкая! Дай-ка… уж лучше я сама…
Очевидно для госпожи Милены все это было важно, потому что, отогнав служанку, она сама встала на колени и завязала банты так, как считала нужным.
Затем последовала свободная тонкая сорочка до середины бёдер, с узкими рукавами до локтя. Тоже потрясающе тонкий батист, расшитый вручную и украшенный по вырезу и манжете мелким розовым жемчугом.
Следом одна за другой на бедра легли две нижние юбки, туго накрахмаленные, жёсткие и даже шуршащие. И только после этого настал черёд платья. Это была тяжёлая конструкция из очень толстого золотисто-рыжего бархата, отделанного кружевами цвета топлёного молока и золотой вышивкой.
Юбка и верх надевались отдельно, а потом шнуровались на талии, прикрепляясь друг к другу. Шнурок имел золотые, чуть заострённые наконечники, украшенные солнечно-жёлтыми камушками. Узел приходился над пупком, и эти наконечники украшали перед платья, свисая на складки юбки. Лиф шнуровался сзади, туго затягивался, и точно такие же наконечники свисали на юбку в районе копчика. Декольте лифа было устроено так, что виднелся край нижней сорочки: той самой, украшенной жемчугом.
Николь с ужасом подумала, что по летней жаре она заживо сварится под этими слоями одежды, но возражать явно было совершенно неуместно, и она только вздохнула и переступила с ноги на ногу, почувствовав на себе вес одеяния. Шелковые чулки морщились и под коленкой, и на щиколотке. Оставалось утешаться тем, что их никто не увидит. Все это было тяжело, неудобно, душно...
— Боже! Девочка моя, как ты хороша! — на глазах мачехи заблестели слезы.
Затем была скучная процедура венчания, последняя ночь в замке, утренние сборы в дорогу и конфликт с госпожой Миленой…
И вот сейчас, глядя на спокойное и равнодушное лицо господина Гаспара де Шарпиньера, у Николь вдруг появилось чёткое ощущение: все ещё только начинается!
Глава 15
Первое время Николь с любопытством поглядывала в окно. Пейзажи тянулись мирные, почти монотонные: зелёное поле, редкий лесок, деревушка, снова поле и опять лесок... Она быстро заскучала: смотреть было не на что. Искоса глянув на господина де Шарпиньера, Николь уточнила:
— Господин секретарь, не могли бы вы рассказать мне, сколько дней мы будем в пути, где остановимся ночевать, ну и прочее…
— Ваше сиятельство, до столицы нам добираться около недели. Сегодня, к сожалению, вам придётся переночевать в придорожном трактире. О, разумеется, я постараюсь устроить вас наилучшим образом. Но, увы, на два дня пути нет ни одного приличного замка. А вот уже завтра мы остановимся на ночлег у барона Шарля де Бове, и там вам будут обеспечены все возможные удобства.
То, что после бракосочетания она станет графиней и «ее сиятельством», Николь уже знала. Но одно дело знать, другое — почувствовать на себе. И до этого секретарь графа был весьма любезен с ней, но сейчас он обращался к ней как-то так, что в их паре Николь почувствовала себя центром. Чем-то таким, важным для всех остальных, вокруг чьих желаний будут вращаться окружающие. Ощущение было немного странным, но подобострастный тон господина де Шарпиньера намекал на то, что Николь действительно стала весьма важной персоной. Немного смущаясь, она задала следующий вопрос:
— Господин граф… Мой муж… он какой?
Лицо секретаря странно закаменело, но тем не менее он поторопился ответить:
— О, госпожа графиня, ваш муж молод, хорош собой и очень-очень богат! Надеюсь, Господь пошлёт вам достаточное количество наследников, и жизнь ваша будет протекать легко и безмятежно.
Было в ответе секретаря что-то странное, как будто он говорил не о живом человеке, а о некоем важном предмете. Да и интересовала Николь не внешность графа, а его характер, привычки и прочее, но, судя по застывшему лицу месье Гаспара, таких ответов она просто не получит. Потому следующий вопрос Николь задала после некоторого размышления:
— Расскажите мне о владениях графа, господин Шарпиньер.
От этого вопроса секретарю явно полегчало. Он оживился и начал подробнейшим образом описывать земли и дома. Судя по всему, граф действительно был весьма хорошо обеспечен: кроме графских земель у Клода де Монферана в собственности находились ещё два богатых баронства, роскошный особняк с садом в столице, собственный конезавод, где разводили породистых жеребцов, и несколько богатых ферм. Все это месье Гаспар описывал с воодушевлением, вдаваясь в мелкие детали и явно восхищаясь объёмами перечисленного имущества. Слушать это довольно быстро стало неинтересно, и Николь просто вежливо кивала головой на восторженные отзывы.