Есть в обед она уже не рискнула: от остатков ростбифа ощутимо попахивало тухлым, потому, сославшись на отсутствие аппетита, она взяла кусок хлеба и бродила вокруг лагеря, пока солдаты и кони отдыхали.
Тем приятнее оказалась остановка в доме Шарля де Бове — пожилого и обаятельного барона — и его милой жены — баронессы Катрин.
Глава 16
В доме их ждали: месье Шерпиньер в обед отправлял гонца.
Пожилой грузный барон — ему было около пятидесяти — почтительно кланялся, басовито гудя:
— Счастлив, ваше сиятельство, принять вас у себя в доме! Очень счастлив!
— Гость в дом — Бог в дом, — вторила ему баронесса Катрин.
Была она невысокого росточка, полноватая, уютная женщина лет сорока, в тяжёлом, не по сезону, бархатном платье шоколадного цвета. На мягких щеках от улыбки появлялись милые, почти детские ямочки и, глядя на измученную Николь, она торопливо добавила:
— Освежиться с дороги не желаете, ваше сиятельство?
Николь очень даже желала! Почему-то ей представилась небольшая тёплая банька, где она с удовольствием смоет дорожную пыль и пот. Действительность оказалась немного печальнее: ей предложили наполненную до половины тёплой водой большую деревянную лохань, выстеленную огромной сероватой простыней. Края простыни свешивались почти до пола, и с кончиков непрерывными каплями бежала вода. Пол, выложенный каменной плиткой, был влажный и скользкий, и Николь чуть не упала, разъехавшись туфельками по влаге.
Две служанки, отправленные в помощь графине, еле успели подхватить её. Вода, к сожалению, уже слегка остыла, но женщины, помогавшие Николь мыться, действовали дружно и слаженно. Одна из них ловко подобрала волосы госпожи к макушке, чтобы не мочить, вторая в это время собрала грязное белье и унесла.
Затем они двумя кусками грубой холстины дружно растирали девушке уставшие плечи и спину, а напоследок окатили её из двух кувшинов прохладной, пахнущей горьковатой полынью водой. Одна из служанок, Мира, накинула Николь на плечи большой мягкий кусок ткани, вторая в это время торопливо раскладывала свежее бельё.
До ужина у неё ещё было немножко времени, и служанки отвели гостью в комнату, где графине предстояло ночевать.
И холл в доме, и мыльня, где она купалась, и даже коридор, по которому она шла, были давно и прочно обжиты, обустроены и разительно отличались от того, что видела Николь в собственном замке. Здесь не только была свежая побелка на стенах, но и полностью отсутствовали признаки запустения: никакой паутины и пыли по углам.
Зато в комнате стояла отполированная воском тёмная солидная мебель, окна закрывали добротные плотные шторы, и старенький, но чистый ковёр под ногами добавлял уюта. На столе, покрытом дорогой бархатной скатертью, — фарфоровая ваза со свежим букетом белых роз, мелких и пахучих. На каминной доске — громко тикающие часы в золочёном резном корпусе, щедро усыпанном изображениями виноградной лозы с крупными гроздьями ягод. Заметно было, что за домом хорошо следят, а главное — у хозяев есть на это средства и время.
Николь же первый раз наблюдала интерьеры жилья, обставленного так, как полагается. Для неё это было тяжеловесно и не слишком привычно, но всяко лучше того, что она увидела, очнувшись здесь. Нельзя сказать, что всё в этом доме было прекрасно, но всё же обстановка явно была чище и дороже, чем в замке Божель.
Та из служанок, что помоложе, проворно помогла поправить причёску графини и даже, погрев металлическую плойку над пламенем свечей, ловко закрутила два локона на висках. Мира в это время, нисколько не стесняясь Николь, разбирала сундук гостьи с одеждой и выкладывала на постель чистое бельё, включая чулки и чёртовы панталоны, свежую сорочку и новое платье. Почему-то в этот раз Николь постеснялась отказаться, понимая, что такой неслыханный проступок немедленно станет известен баронессе Катрин.
— А ваше платье, госпожа графиня, я на ночь на веранде развешу, чтоб запах выветрился, — практично пообещала горничная.
Служанки помогли ей одеться, не позволив самой даже натянуть себе чулки, и та, что помоложе, проводила госпожу графиню в трапезную, где её терпеливо поджидали хозяева и месье Шерпиньер. Как только графиня уселась, баронесса скомандовала слугам подавать еду.
На ужин была горячая густая похлёбка с кусочками мяса, моркови, жёлтой разваренной крупы и ещё какого-то овоща, который Николь так и не опознала. Вторым блюдом подали две фаршированные тушки цыплят. В качестве фарша использовалась та же крупа, щедро пересыпанная луком и какой-то пряной травкой. Затем последовали ягоды со взбитыми сливками. Мужчины запивали ужин лёгким розовым вином, а Николь и баронессе лакей, даже не спрашивая, разбавил вино водой.