Когда она устроилась в лёгком резном креслице с гнутыми золочёными ножками, муж, подойдя близко и даже слегка нависнув над ней, заговорил:
— Королевский курьер доставил записку от её высочества принцессы Евгении. Она извещает тебя о времени сбора благотворительного комитета.
— Вы хотите, чтобы я поехала? — уточнила Николь. Ей почему-то казалось, что принцесса спросила просто так, из любезности, и, не получив внятного ответа, решила не связываться с бестолковой графиней.
— Разумеется! Я отвезу тебя сам, лично. Ты должна быть любезна и ни в чём не перечить принцессе! Не знаю, что нашла в тебе её высочество... — он окинул жену недоуменным взглядом, —...но ты должна изо всех сил стараться понравиться ей. Не открывай рот без нужды, пока тебя не спросят! Соглашайся со всем, что говорит принцесса…
Николь сидела несколько ошеломлённая этим градом поучений и не слишком понимала, почему муж так взволнован. Почему для него так важно, чтобы она понравилась принцессе?
Суета, поднятая графом перед поездкой Николь во дворец, была не хуже той, что графиня пережила перед балом. Более того, его сиятельство пожелал лично выбрать жене туалет и некоторое время даже потратил на то, чтобы обсудить с мадам Жюли украшения к платью. Мадам компаньонка проявила чудеса стойкости, осмелившись возражать графу:
— Ваше сиятельство, безусловно, малая парюра выглядит прекрасно, но зачем же надевать её полностью? Всё же благотворительный комитет — не бал. Я бы советовала проявить скромность и по дневному времени обойтись чем-то менее роскошным. Мне кажется, комплект из розового жемчуга будет гораздо уместнее.
— Моя жена не должна выглядеть как нищенка и позорить меня свои видом!
— Помилуйте! Господин граф! Никакая нищенка не сможет позволить себе эти роскошные жемчуга.
В конце концов, пусть и нехотя, граф согласился с мадам Жюли. Выезд был назначен через два дня сразу после завтрака и это спасло Николь от того обжорства, которое пришлось пережить перед балом. Её подняли очень рано, чтобы Сюзанна успела сделать ей причёску, и, к удивлению графини, муж несколько раз заходил в комнату и наблюдал за процессом лично.
В этот раз причёска Николь отличалась лёгкой небрежностью и шла ей гораздо больше, чем та, что была на балу. По настоянию графа Сюзанна использовала большое количество шпилек с жемчугом, и мадам Жюли отговорила графа надевать на жену ожерелье:
— Утренний туалет знатной дамы, ваше сиятельство, должен быть достаточно прост и обязательно — элегантен. Если использовано такое количество жемчуга для причёски, то ожерелье придаст облику графини излишнюю вычурность…
Граф остался недоволен, но советам компаньонки всё же последовал. Платье Николь в этот раз было из матовой полушерстяной ткани с добавлением шёлка, неброского серо-зелёного цвета, на платье не было ни кружева, ни вышивок, но по линии выреза и плечам шёл кусок мягкой тиснёной кожи, окрашенной в цвет тёмной бронзы.
Мадам Жюли лично повесила на шею графине скромный кулончик, подходящий по рисунку к отделке платья, и, торжественно указывая на графиню, сказала её мужу:
— Вот! Вот так с утра и должна выглядеть молодая женщина из приличного дома! Минимум украшений, дозволенная этикетом легкая небрежность в причёске, а так же скромность и элегантность!
Глядя на жену, граф недовольно поморщился, несколько секунд о чём-то подумал и затем, сняв с собственных пальцев пару массивных перстней и отстегнув от кружевного жабо крупную вычурную брошку, небрежно бросил драгоценности перед зеркалом.
— Что ж, мадам Жюли, посмотрим, правы ли вы были…
Глядя на жену, граф недовольно поморщился, несколько секунд о чём-то подумал и затем, сняв с собственных пальцев пару массивных перстней и отстегнув от кружевного жабо крупную вычурную брошку, небрежно бросил драгоценности перед зеркалом.
— Что ж, мадам Жюли, посмотрим, правы ли вы были…
Глава 28
По пути во дворец граф опять поучал жену, но в этот раз, к удовольствию Николь, немного вежливее. Он дотошно объяснял, сколь важно для придворной карьеры внимание королевской семьи, рассуждал о том, что царственным особам нельзя перечить, но, по крайней мере, не рассказывал Николь о том, какая она никчёмная.
Комната, где собрались участницы благотворительного комитета, выглядела тёплой и уютной: большие окна лили холодный свет зимнего солнца, а в двух каминах весело потрескивали дрова. Навощённый паркет отражал солнечные лучи, и всё пространство комнаты сказалось немножечко сказочным, подсвеченным волшебными бликами. Дамы устраивались вроде бы немного беспорядочно, но Николь, которую не пригласили ни на один из атласных диванчиков, усевшись, заметила: вся компания чётко делилась на две возрастные группы.