Во-вторых, в карету принцессы было цугом запряжено четыре лошади, и на первой из них сидел форейтор. Управлял конями кучер, а на запятках кареты пристроились два лакея.
В-третьих, небольшой поезд из карет, едущих одна за другой, окружала королевская гвардия, охранявшая жизнь и покой принцессы. Почти двадцать человек верховых, одетых в роскошную форму. И вся эта толпа называлась малым выездом.
Ничего путного, разумеется, из этой поездки не вышло. До окраины столицы добирались больше часа, а там гвардейцы охраны, не слишком-то чинясь, распихали очередь из стоящих и ждущих своей порции бедняков, подняли дикий шум и потребовали к себе главного.
Главной в этой столовой оказалась полная перепуганная женщина с простоватым лицом, совершенно ошалевшая от того, что ей пришлось беседовать со столько высокими особами. Она была явно напугана и норовила при любой возможности упасть на колени перед принцессой.
На улицу, кстати, принцессе не позволила выйти фрейлина, и Евгения пыталась разговаривать с управляющей через распахнутую дверь кареты. Всё это время Николь молча сидела, поражаясь масштабам бестолковости этой поездки. Она заметила, что принцесса даже не знает толком, что нужно спрашивать у бедной горожанки, а та и вовсе не понимает, чего от неё хотят.
Назад тоже возвращались в полном молчании, и уже во дворце, как-то тоскливо взглянув на Николь, принцесса призналась:
— Наверно это было глупо…
— Да уж, ваше королевское высочество. Это явно не самый благоразумный ваш поступок, — согласно кивнула старшая фрейлина, мадам Дюфарж, недовольно поджимая губы.
После поездки утомлённым путницам накрыли чай, и Николь, аккуратно разглядывая принцессу-ровесницу, с удивлением поняла, что девушка действительно сильно расстроена. Если раньше Николь даже не задумывалась о жизни Евгении, то сейчас невольно сравнила положение принцессы со своим собственным.
«Бедненькая… И прав у неё не больше, чем у меня, и недовольных ею и её поведением вокруг — целая толпа. Вот как вторая фрейлина, графиня Маргарита де Дюрферс, недовольно хмурит брови. Пожалуй, когда мы уедем, принцессу ждёт выговор…»
Только жалостью к расстроенной принцессе и можно объяснить то, что Николь рискнула обратиться к ней с небольшим советом. Говорить она старалась тихо, чтобы не привлекать внимание сплетничающих о последнем дворцовом происшествии фрейлин.
— Ваше высочество, мне кажется, вам совсем не нужно лично пытаться понять, как работают такие столовые.
— А что же тогда делать, графиня? Я хотела бы знать, что деньги не разворовываются, а идут на благо…
— Ваше высочество, я не очень разбираюсь в хозяйстве… — с извиняющейся улыбкой ответила Николь. — Но мне кажется, что у вас во дворце есть какой-нибудь управляющий и старшие слуги. Ну, кто-то же должен руководить всеми горничными или всеми поварихами?
Принцесса смотрела на Николь с интересом и внимательно слушала.
— Я думаю, вам нужно попросить… ой… Разумеется — приказать, а не попросить… Да, вам нужно приказать вашему управляющему, чтобы он подобрал толковую и честную женщину. Совсем не обязательно высокородную. Толковую и честную горожанку, которую не будут так сильно опасаться люди, работающие в этих столовых. Для солидности этой женщине можно приставить пару гвардейцев, но не офицеров, а просто солдат. И пусть она не торопясь посетит по очереди столовые и по каждой составит вам подробный отчёт. А уже на основании этих отчётов вы сможете принять решение. Может быть, где-то слишком много воруют, и тогда там следует поменять управляющего или повариху. А если вам удастся найти человека, который постоит вместе с бедняками в очереди — якобы за бесплатной похлёбкой — и послушает разговоры бедняков, то вы будете знать всё, что вам необходимо.
— И где же, по вашему мнению, графиня, я могу найти такого человека?
— Ваше высочество, я слышала, что в Парижеле есть полиция. Я думаю, если обратиться к начальнику полиции, то он найдёт вам такого человека, — то ли Николь потеряла бдительность и заговорила слишком громко, то ли мадам Дюрферс начала прислушиваться к их беседе, но вмешательство произошло очень быстро:
— Не пристало вам, ваше высочество, общаться с полицейскими! Ещё не хватало, чтобы об этом узнал ваш батюшка! — пожилая фрейлина хмурилась всё сильнее, но Николь, из какого-то упрямства, совсем уже тихонечко добавила: