Николь чувствовала, как кровь приливает к лицу, но, в силу неопытности, не знала, как выкрутиться из этой мерзкой ситуации: её рассматривали, как экзотическое животное, над ней смеялись всей компанией, хотя ничего остроумного в словах юной де Рителье не было. А главное — Николь совершенно не представляла, как прервать эту мерзкую сцену.
Спасла её мадам Жюли, очень тихо шепнув:
— Сошлитесь на то, что принцесса ждёт кастеляна к себе…
Это была не совсем правда, но Николь вцепилась в маленькую ложь, как в спасательный круг. Не обращая внимания на разглядывающую её стаю, она посмотрела прямо в лицо кастеляну и спокойно произнесла:
— Господин де Брюйен, её высочество принцесса Евгения просила вас зайти к ней.
Кастелян молча склонил голову, показывая, что услышал, и тут младшая из сестёр, Леони, обращаясь к графу, спросила сладким голоском:
— Дорогой граф, а кроме как бегать по дворцу с поручениями, словно бестолковый мальчишка-паж, ваша жена умеет ещё что-нибудь?
Раздались довольные смешки придворных, одна из дам закатила глаза к потолку и прикрыла улыбку веером, показывая, как ей ужасно смешно, а граф ответил:
— Если у моей жены и есть такие достоинства, прекрасная мадмуазель Леони, то мне о них не известно.
Глядя на резвящуюся толпу, Николь сухо кивнула не кому-то конкретно, а всем сразу, молча развернулась и вышла. Мадам Жюли поторопилась за ней и уже в коридоре, на ходу, проговорила:
— Боюсь, госпожа графиня, что ваш уход без разрешения расценят как дерзость.
— Они такие же графини, как и я. Зачем бы мне спрашивать разрешения у равных?
— Эти девушки — признанные дочери короля, ваше сиятельство. Формально — вы равны титулами… Но вот их истинный статус… — мадам Жюли так и не договорила фразу.
Вернувшись в апартаменты принцессы, Николь не рискнула на глазах у фрейлин рассказывать её высочеству об этой неприятности. Только пояснила, что нашла господина кастеляна, но он был занят.
— Я попросила его зайти к вам, ваше высочество, когда он освободится.
Всю дорогу домой Николь молчала, обдумывая, как ей жить дальше без защиты принца. Получалось, что лучше всего покидать покои принцессы Евгении как можно реже, иначе две эти блондинистые стервозины отравят ей существование. Графиня даже подумала о том, чтобы объяснить принцессе Евгении, почему на некоторое время ей, Николь, не стоит появляться в коридорах дворца без защиты.
Однако уже вечером Николь узнала, что все эти планы — совершенно лишние. Муж лично заявился в её комнаты в привычной ему манере — без стука и предупреждения — и, насмешливо оглядев жену, надменно сообщил:
— Прикажи твоей камеристке укладывать вещи. Послезавтра с утра мы отбываем домой, в замок. И если ты надеешься, что, вернувшись из поездки, его высочество вспомнит о тебе — то ты даже глупее, чем я думал.
Николь замерла, не найдясь с ответом. Она знала, что граф не живёт в Парижеле постоянно, что у него есть собственные земли и замок, и он раз в год обязательно навещает свой дом, но ей казалось, что он не осмелится увезти её из столицы без одобрения принцессы. Ей казалось, что для графа важно добиться высокого положения при дворе...
С высоты своего роста Клод де Монферан смотрел на растерявшуюся Николь, испытывая сладостное чувство удовлетворения: «Жаль, что Леони попросила меня не задерживаться дома... Иначе я устроил бы этой твари сказочную жизнь. Кстати… Обязательно нужно увезти из столицы Ингрид. Теперь эта девка будет мне только мешать. Но неужели правда, что младшая Рителье обратила на меня внимание?! О, если это так… Если это так, то всё должно очень сильно измениться! Ни в коем случае я не должен упускать этот шанс! Домой мне пришлось бы ехать в любом случае — деньги уже на исходе, но, конечно, возможность угодить Леони — просто бесценна. Как же удачно всё сложилось! Неужели фортуна повернулась ко мне лицом?!»
Глава 33
Дорога до земель графа заняла почти две недели и протекала…
Совершенно ужасно она протекала! В карете с золочёными гербами, которая смотрелась максимально роскошно и была отделала бархатом, содержала в своём тёплом нутре изрядное количество мягких подушек и уютных пледов, обладала широкими и удобными диванами и ясно давала понять социальный статус владельца, ехали граф и его любовница.