Девушка была изрядно замотана дорогой, выглядела как замарашка из-за мятой и грязной одежды, и от неё ощутимо пахло нечистым телом. Но Николь понимала, что и сама она выглядит ненамного лучше, а обмыться за всю дорогу ей довелось только два раза. Потому, глянув на Сюзанну, она тихо сказала:
— Что ж, дорогая моя… Нам нужно постараться устроиться здесь максимально удобно. Для начала — сходи и найди кухню, поговори с местными горничными и узнай, где и как можно помыться. Спроси, где находится прачечная, и приготовь в стирку одежду, не забыв и свою собственную. У тебя же есть во что переодеться?
— Есть, госпожа, есть… Жаль только, что выгляжу я не как камеристка графини, а как уличная побродяжка.
Сюзанна оглядела комнату гораздо внимательнее, чем графиня, и со вздохом сообщила:
— У вас, ваше сиятельство, по крайне мере хоть камин есть. А вот в комнате мадам Жюли и того нет.
— Не отчаивайся, Сюзанна. Мы постараемся наладить в нашей жизни всё, что возможно, — со вздохом ответила Николь.
Камеристка убежала, а графиня осмотрела узкую деревянную кровать с тюфяком, застеленную грубым холщовым бельём, единственное небольшое окно, практически тонущее в толще каменной стены, изрядно облупившуюся побелку и грубый деревянный стол с двумя скамейками. Всё это даже напомнило ей замок Божель, и она со вздохом призналась себе, что от чего ушла — к тому и вернулась.
«Вряд ли мне позволят здесь работать и зарабатывать, но, надеюсь, хотя бы кормить будут досыта… а потом я сойду с ума от безделья…» — пессимистично подумала она.
Понимая, что Сюзанна ушла надолго, Николь робко выглянула в коридор и попыталась сообразить, где разместили мадам Жюли. Дверь в свою комнату она оставила открытой, чтобы не потерять ориентир. Прошла немного в сторону лестницы, но здесь на всех дверях висели замки. Вернулась назад и пошла в другую сторону…
Замок, между тем, жил своей странной жизнью. Где-то далеко-далеко перекрикивались люди. Слов было не разобрать, но казалось, что они ругаются. Гулко хлопнула дверь — непонятно какая, — и Николь вздрогнула от резкого пугающего звука. Наконец, ей попалась комната, куда вход был слегка приоткрыт, и она, аккуратно постучав костяшкой пальца о косяк, позвала:
— Мадам Жюли? Вы здесь?
Дверь распахнулась, и мадам сделала приглашающий жест, предлагая пройти. Комната компаньонки оказалась похожа на тюремную камеру: в два раза уже, чем жильё графини, а по стенам расположены двухэтажные деревянные нары, из которых только на одних есть тюфяк с бельём. Камин в комнате отсутствовал, так же, как и стол с табуретками, а на крошечном окне с обратной стороны прикреплена была бессмысленно толстая ржавая решётка. Здесь же, у окна, были поставлены один на другой два сундука с одеждой и вещами.
Николь заметила, что ноздри мадам Жюли буквально раздуваются от раздражения, но, оглядывая убогое помещение, просто не представляла, как можно утешить мадам.
— Может быть, нам лучше разместиться с вами в моей комнате? По крайне мере — там есть камин, — со вздохом спросила Николь.
— Не волнуйтесь, госпожа графиня. Я сегодня же обращусь к вашему мужу и потребую достойной комнаты для жилья. Условия нашего контракта не позволяют графу селить меня в помещении для горничных. Возможно, всё это … — мадам обвела окружающую их меблировку небрежным жестом кисти, — просто недосмотр местной прислуги.
— Тогда, мадам Жюли, может быть, стоит обратиться не к графу, а к старшей горничной или экономке?
На секунду мадам задумалась, а потом кивнула в ответ:
— Вы абсолютно правы, госпожа графиня, я всегда говорила, что гнев — плохой советчик! Именно к экономке я и обращусь…
Глава 34
Визит мадам Жюли к экономке не дал результатов, и разгневанная компаньонка перед ужином отправилась к графу. Вернулась она достаточно быстро, и уже по её закаменевшему лицу Николь поняла, что что-то пошло не так…
— Мадам? — заволновалась Николь.
— Мне очень жаль, ваше сиятельство, но господин граф уволил меня…
— А как же… — растерянная Николь даже не договорила вопрос, понимая, что мадам Жюли ответить не сможет.
Мадам даже не стала распаковывать вещи. Попросила только Сюзанну помочь ей вымыться перед дорогой и сменить бельё. Мыться, кстати, и графине, и её бывшей компаньонке пришлось в тазу, который поставили в одной из пустых комнат. Воду-то принесли тёплую, а вот протопить комнату никто не позаботился, и Николь, трясясь от холода и покрываясь мурашками, с ужасом думала, что простуда ей обеспечена.