— Может, сам он и не плохой парень, а только дела-то у его отца в лавке не больно хорошо идут. Смотри, Ингрид! За такого выйдешь — лишней ленточки в косе не будет, — отец не говорил «нет» резко, но как будто бы колебался.
— Батюшка, женихи-то вокруг меня роем не крутятся. Сами знаете — приданое у меня не слишком богатое, этак ведь можно и ещё сто лет просидеть в девках.
— Эвон, платье у ней на сиськах аж трещит! Девка созрела, восемнадцать годов уже, так что самое время. Приданое собрано давно. Я сама следила, чтобы сундук заполнялся вовремя. Так что ступайте-ка по лавкам завтра, надобно на свадьбу платье побогаче справить, чтобы перед соседями не позориться, — как о деле решённом заговорила мачеха.
Сидела она на табуреточке, вывалив на колени огромный живот и ласково поглаживая его.
— Мне уж рожать скоро, а в доме и без неё тесно, — мачеха кивнула на Ингрид. — Да и не век же ей с нами куковать. Начнут соседи говорить, что больно мы переборчивые — и вовсе старой девкой останется. Нет-нет, ступайте завтра за тканью! — решительно завершила она свою речь.
Так и сделали. Следующий день был воскресеньем, и сразу после церкви Ингрид с отцом отправились на рынок, чтобы подобрать ткань или готовый наряд. Народу было много, по случаю хорошей погоды особенно голосисто орали лоточники на подходе к рынку, и Ингрид улыбалась, надеясь, что поладит с будущим свёкром и сможет обустроить всё в доме на свой вкус.
— Так я размечталась, госпожа графиня, что даже и не слышала, как люди кричат…
А кричали люди совсем не просто так: несколько всадников пришпоривали коней, несясь по дороге и не обращая внимания на двигающихся к рынку людей: граф и его приятели устроили гонку, заспорив, чей конь быстрее.
Отца Ингрид сбили, как и ещё несколько человек рядом, и, пока испуганная Ингрид пыталась вытереть батюшке кровь, сбегающую из разбитой головы прямо ему на глаза, кто-то из всадников уже доскакал до ворот рынка. Там мужчины некоторое время бурно обсуждали скачки, то ли споря, то ли ругаясь, а когда повернули обратно, один из них, дико ухмыльнувшись, рявкнул своей компании:
— Стойте! Обратите внимание, господа, какие персики на моих землях произрастают!
Всадники засмеялись, а этот, назвавший Ингрид персиком, подъехал вплотную к ней и, нагнувшись с седла, схватил одной рукой Ингрид за кофту, а второй — за косу.
— Он так рванул меня, госпожа графиня, думала — голову оторвёт. Конечно, я с перепугу заорала, но его это только развеселило. Кинул меня поперёк седла лицом вниз и коня пришпорил…
Все, что было дальше, Николь и сама прекрасно представила: молодую девчонку привезли в замок, и граф отвёл душеньку, сгоняя на неё раздражение за свой проигрыш.
— Я ведь на следующий день, с утра ранечко, он спал ещё… Я же ухитрилась сбежать! Нашла кухню, не иначе как чудом, прихватила там пустую корзину и вроде как прислугой прикинулась. Как раз из ворот две мастерицы выходили в город зачем-то, а я за ними и пристроилась.
Ингрид помолчала, вспоминая тот самый невесёлый день, вздохнула и закончила рассказ:
— Дурочка была… Совсем не понимала… Я-то думала, батюшка меня куда спрячет или что-то придумает. А что тут придумаешь, если чуть не полгорода видело, как меня увезли? Отец, может, и сжалился бы да куда-нибудь родственникам в деревню отправил, а только мачеха такую истерику устроила... Всё кричала, что я семью опозорила, и она дочку родит, а у младенца невинного этакая слава дурная будет. Ну и батюшка с удара того не больно-то в себе был. Так ничего решить и не могли, и всё сидела я на кухне, ожидала, что дальше будет... А через пару часов там же, на кухне, меня солдаты графа и нашли.
Глава 41
Парижель
Резиденция правящего дома отель Ля-Валуант
Покои королевской фаворитки графини Марии де Рителье
Будуар графини блистал элегантной мебелью с позолоченными ножками, лёгкими креслицами и диванчиками, обитыми белым и голубым атласом. У окон, драпированных розовым бархатом, привольно расположился небольшой, на двоих, обеденный стол, покрытый драгоценной скатертью из веницейских кружев, за которым частенько трапезничал король. Настенные трёхрожковые бра только недавно вспыхнули огоньками свечей из белого воска и мягко освещали комнату, по которой нервно ходила из угла в угол высокая красивая блондинка.
Одна из дверей, ведущих во внутренние помещения апартаментов графини, приотворилась, и дама средних лет, украшенная парой бородавок на щеке и носу тихонько позвала:
— Госпожа… он уже прибыл…