Барон был богат, вдов и не имел наследника. Где-то на просторах Франкии жила его замужняя дочь, к которой он не испытывал интереса. А вот после гибели любимчика-сына, случившейся лет десять назад, барон стал весьма набожен. Так что старик был одним из немногих людей, кто встречался Марии и в окружении «золотой» старухи-графини — их сроднила любовь к Господу, — и в тех домах, куда нищие супруги Лекок возили её на обеды и ужины.
Никакого интереса друг к другу барон и Мария не испытывали. Пожалуй, этот жирдяй даже не вспомнил бы, что они несколько раз за последние пару лет встречались в светских гостиных. Но сейчас, когда Марии привалила такая удача, у неё появился собственный план, который она и взялась претворять в жизнь с немалой энергией и хитростью.
Время, которое Мария могла потратить на прогулку в одиночестве, всегда было мизерным. Всё же неприлично молодой девушке дворянского происхождения бродить по роскошным и опасным улицам Парижеля. Потому в одиночестве Мария оказывалась только тогда, когда мадам Лекок требовалось послать её за какой-нибудь мелкой надобностью в одну из мелочных лавок.
Как бы ни снедало юную баронессу нетерпение, выдержка и настойчивость девушки были таковы, что даже имея приличное количество золотых на руках, она ни на каплю не изменила своё поведение. Ждать пришлось ещё почти две недели, но, наконец, стойкость Марии была вознаграждена: мадам отправила её с мелким поручением в весьма отдалённый район.
— Погода хорошая, и тебе не грех будет прогуляться. Но не вздумай потратить эти деньги на фиакр! Эта тесьма есть только в лавке Ганье. Она нужна мне для ремонта туалета, в котором мы отправимся на завтрашний обед к Аркеттам. Ты всё поняла?
— Да, мадам Лекок. Я постараюсь побыстрее…
— Зачем ты берёшь с собой шляпную коробку?
— Я хочу поменять ленты на вашей старой шляпке. Ну, той самой, которую вам отдала госпожа Боден. Я отправила в лавку мэтра Аршамбо двух своих знакомых и могу надеяться на очень существенную скидку за работу. Ведь вам нужны новые ленты, мадам Жозефина?
Стеная и ворча, баронесса добавила несколько мелких монет и со словами «Ах, это не жизнь, а чистое разорение!» удалилась в спальню.
Стараться, разумеется, Мария старалась. Но — в свою пользу. Торопливо дойдя до района лавок, она купила необходимый отрез тесьмы и отправилась искать то, что необходимо ей самой. Поиски затянулись: или необходимая вещь была слишком уж потрёпана, или же за неё просили слишком дорого. Но в конце концов усердие девушки было вознаграждено, и оставалось самое сложное: незаметно пронести это в дом. На этот случай и была взята шляпная коробка.
Домой Мария вернулась в сумерках, отдала тесьму и сообщила, что шляпку пришлось оставить в мастерской. В ближайшее же воскресенье шляпная коробка снова повисла на локте девушки.
— Это ещё зачем?! Мы идём в церковь, и ты будешь…
— Мадам Жозефина, мастер обещал отдать вашу шляпку сегодня.
— Ты хочешь пропустить прогулку в саду с графиней?!
— Нет-нет, мадам Лекок, я обязательно пойду на прогулку, а уж после отправлюсь за шляпкой. Просто не стану возвращаться домой. Да мне и не тяжело, поверьте. Коробка же пустая.
Весенний парк оказался чудесен: первая зелень играла в лучах солнца, как драгоценные камушки, как сказочная пыльца в легендах о феях. Аллеи пока были пусты, и группа женщин, в основном одетых в чёрное, смотрелась в это яркое утро как стая сварливых ворон на широких песчаных дорожках.
Пройдя до любимой ротонды, графиня уселась на низенькую скамеечку, а спутницы расположились рядом, как голодные коты возле миски жирной сметаны. Чёрная парасолька графини отбрасывала на лицо старухи кружевную тень. Мария внимательно наблюдала за ней, выбирая подходящий момент. Разговоры пока велись вокруг обычных для этой компании проблем, и Мария с удовольствием заметила, что старуха начинает скучать…
— Ваше сиятельство…
Графиня удивлённо вскинула взгляд в сторону почти незнакомого ей голоса и слегка нахмурилась: похоже, ожидала слезливых просьб о помощи.
— Ваше сиятельство, позвольте мне обратиться к вам с просьбой?
Брови старухи почти сошлись на переносице: она недолюбливала эту девицу не только за молодость и красоту, но и за вечно тоскливое выражение лица. Сама девчонка никогда ничего не просила, и в этом графиня тоже видела гордыню и надменность. А раз уж выдался такой случай щелкнуть нахалку по носу, то отказывать себе в маленьком удовольствии старуха не стала: